– Нас интересует лошадь, – сказал Кусанаги, – скаковая лошадь. Вы ведь обращались к Какимото с предложением о совместной покупке?

– А, вы об этом!… – Сасаока смиренно кивнул. – Досаднейшая история. Раскаиваюсь, что втянул Какимото в это предприятие, наобещал, а в результате только зря его потревожил.

– Вы хотите сказать, что покупка на паях не состоялась?

– Дело было многообещающим – чистокровный жеребец! Но пока я собирал желающих поучаствовать, время было упущено, и нас опередили. История, в сущности, банальная.

– Вы вели переговоры через брокера?

– Да.

– Не могли бы сообщить нам его координаты? Всего лишь формальная проверка.

– Как вам угодно. Где-то была его визитка… – Сасаока сделал вид, что порылся в грудном кармане, и досадливо щелкнул языком: – А, вспомнил! Она у меня дома. Позвольте, я вам потом сообщу?

– Разумеется. Оцука, свяжись сегодня вечером с господином Сасаокой.

Оцука кивнул.

– Какая-то нелепая ситуация. Как будто меня в чем-то подозревают… – сказал Сасаока, продолжая любезно улыбаться.

– Извините, я прекрасно понимаю, как вам это неприятно, но вы должны понять, что и мы со своей стороны не можем пренебречь тем фактом, что с банковского счета Какимото была переведена значительная сумма денег.

– Значительная?

– Да, десять миллионов иен. Для нас, госслужащих, это большие деньги. Вы получили чек на эту сумму? – спросил Кусанаги, глядя прямо в глаза собеседнику.

Сасаока откашлялся.

– Да. Это деньги за лошадь.

– Судя по всему, чек вы обналичили, а что стало с деньгами после?

– Разумеется, я их вернул. Господину Какимото.

– В какой форме? Перевели на его счет?

– Нет, вернул живыми деньгами. Привез ему домой.

– Когда это произошло?

– Дайте вспомнить… Уже довольно давно. Кажется, в конце июля.

– У вас сохранились какие-нибудь расписки, подтверждающие это?

– Когда я взял чек, то написал расписку в его получении, поэтому, вернув деньги, получил ее обратно.

– Она у вас есть?

– Нет, я ее выбросил. Зачем она мне? Только напоминание об этой злополучной истории.

Сасаока вновь посмотрел на часы. Сделано это было очень демонстративно. Видимо, хотел намекнуть, что пора закругляться.

– Последний, чисто формальный вопрос, – сказал Кусанаги, сделав ударение на «формальный». – Не могли бы вы рассказать, что делали в течение десяти дней, начиная с восемнадцатого августа, чем подробнее, тем лучше.

Сасаока слегка покраснел. Но по-прежнему смотрел, не опуская глаз, на детективов, любезно улыбаясь.

– Значит, вы все-таки меня подозреваете!

– Извините. Но с точки зрения людей, расследующих преступление, все так или иначе причастные – подозреваемые.

– Надеюсь, вы скоро вычеркнете меня из этого списка. – Сасаока раскрыл лежавший под рукой деловой ежедневник. – Вас интересует начиная с восемнадцатого…

– Да.

– Отлично! У меня есть алиби.

– Какое алиби? – спросил Кусанаги.

– Как раз в тот день я улетел в Китай. На две недели. Вот, видите, здесь все зафиксировано. – Он протянул ежедневник, раскрытый на соответствующей странице.

– Вы летели один?

– Ну что вы! Разумеется, с деловыми партнерами, вчетвером. Если пообещаете не беспокоить их понапрасну, я сообщу вам телефоны.

– Конечно, обещаем.

– Тогда подождите минутку. – Сасаока поднялся и исчез за перегородкой.

Кусанаги переглянулся с сидевшим рядом Оцукой. Молодой следователь с сомнением покачал головой.

Вскоре Сасаока вернулся. В руках он держал объемистую папку для визиток.

– Вылетали из Нариты? – спросил Кусанаги, переписывая имена и телефоны с визиток, на которые указал Сасаока.

– Да.

– Какой рейс?

– Около десяти утра. Впрочем, я уже в восемь был в аэропорту. Мы договорились встретиться в половине девятого.

– Понятно.

Кусанаги мысленно посчитал время. Синъити Какимото выехал из дома в шесть утра. Возможно ли было подловить его по дороге, убить, сбросить тело в Тыквенное озеро, отогнать машину в Сайтаму, а после успеть к восьми часам в аэропорт?

Ему хватило нескольких секунд, чтобы прийти к выводу – это невозможно.

Отправив в рот горсть попкорна, неизвестно почему завалявшегося у Югавы, Кусанаги похлопал ладонью по спинке металлического стула.