Все это так, но Сократ жил до Рождества Христова, и ему истина, возвещенная Христом, была неизвестна, для нас же она открыта. Да, нам указано, где истина, где ее искать. Она во Христе Иисусе, но все-таки она непостижима, мы можем только более или менее приближаться к ней. Она открывается нам по мере того, как мы стремимся к ней. Сама же по себе истина никогда никому не откроется, если человек того не захочет, и путь к познанию истины труден, очень труден, особенно для меня и всех подобных мне грешников. Но путь этот труден только сначала, потом он становится более приятным. Путь этот, путь к познанию истины, есть добродетель любви и жизнь по совести при вере в Бога. Трудно попасть на этот путь, ибо он требует самоотвержения, готовности на все, чтобы там ни представилось. Смиренный человек может пойти по этому пути, а гордый не сможет. Вот этот-то путь к познанию истины и есть духовная жизнь человека, а человек, не идущий этим путем, мертв духовно.

Я в первый раз хотел сознательно исповедоваться и причаститься Святых Христовых Тайн, что и исполнил. Насколько это было искренно, я не знаю, знаю только, что было такое желание. Таким образом, начало мое было положено в день Сретения Господня. Помоги мне, Господи, довести до конца то, что я начал.

Батюшка, видимо, ко мне расположен, даже очень добр и нежен. Несколько раз он утешал меня своими беседами и наставлениями. Спаси его, Господи. Всего записать нет возможности, да я и не запомнил всего, а только отдельные наставления:

— Делайте все сами, что можете, старайтесь не пользоваться чужими услугами. В своей келье ничего съестного не держите, всегда аккуратно ходите к трапезе, ибо Господь благословляет скудную пищу и делает ее вкусною. В церковь ходите обязательно и всегда до начала, первыми старайтесь прийти. Утреня — одно из самых трудных установлений монастырской жизни, зато и имеет великую силу. За трапезой кушайте досыта, но не до пресыщения. Пост и воздержание, необходимые впоследствии, для вас совсем необязательны.

Когда мы [1] были здесь 7 декабря, в день святителя Амвросия {1} , в день, когда именинником бывает старец Амвросий, Батюшка решил нас принять. В этот день за обедней Евангелие, Апостол и запричастное пение псалмов говорили об отречении от мира. «Про вас это говорится», — сказал о. Варсонофий и решил нас принять. Он нас благословил ехать домой, устраивать свои дела.

Когда все было готово, мы получили благословение Владыки: «Вы восходите на крест, поэтому я даю вам в благословение крестики, помогай вам Бог», — и благословил нас крестиками. Затем мы получили благословение и от мамы. Мама нас благословила иконами Покрова Пресвятой Богородицы.

Мы отправились из Москвы 22–го и прибыли в Оптину 23 декабря, а утром 24 перебрались в свои келии. Здесь мы отслужили молебен, окропили келии святой водой. Таким образом, мы поступили в Скит накануне Рождества Христова.

В прошлом году, когда я начал стремиться к жизни во Христе, я не читал никаких книг, а только Евангелие, которое и читал месяца два, да «Путь ко спасению» епископа Феофана. {2}

Батюшка говорил много хорошего, но где же все упомнить. Буду опять писать так же кратко и отрывочно.

— Краеугольный камень иноческого жития есть терпение, смирение и послушание, (с которыми) можно применить к жизни и прочие добродетели в телесном отношении. Если есть гордость, все пропало, подобно тому, как погибают, делаются ничем пятисотрублевые кредитные билеты, брошенные в огонь. Пока они вне огня, они имеют громадную ценность, но лишь только попали в огонь, они превращаются в пепел, ничего не стоящий. Человек же с великими добродетелями, но гордый, подобен огромному кораблю, нагруженному всякими драгоценностями, но не входящему в пристань, а гибнущему среди моря. Так, с одной стороны, для нас гибелен порок гордости, а с другой — спасительно смирение. «На кого воззрю: только на кроткого и смиренного, и трепещущего словес Моих», — говорит Господь (Ис. 66, 2). А иночество есть великое безбрежное море, исчерпать или переплыть его невозможно.

Это непонятно человеку, не вступившему на этот путь: нужна практика. Перед вами огромная завеса, она начинает перед вами снизу только чуть-чуть приподыматься. Вся земная жизнь, правда, имеет некоторый смысл и цель, главным образом, для доставления удобств в земной плотской жизни, по сравнению же с иночеством она ничто, или, лучше сказать, копейка в сравнении с миллионами.

Один известный мне человек, высокообразованный, получивший европейское образование, учился в Московском Университете, и в Лондоне, и в Париже. Поступив в монастырь, он пишет своему мирскому другу, товарищу по учению, что он до сих пор ничего не понимал. Так дивно глубок смысл иночества.

О еще более высоком назначении инока св. апостол Павел говорит, что в будущей жизни будут различные степени блаженства: «Ина слава солнцу, и ина слава луне, и ина слава звездам: звезда бо от звезды разнствует во славе»(1 Кор. 15, 41). Этих степеней миллиарды, говоря по человеческому разумению, неисчислимое количество, и инокам принадлежит первая. А схимонахи, конечно, достойно своего назначения живущие, будут в числе серафимов. Вот как велико назначение инока. Поэтому как должны вы благодарить Бога, что Он привел вас сюда, в Скит.