Шрифт:
Тем временем Бона продолжает:
– Я ведь могу открыто поговорить с тобой?
– Конечно. Ты можешь доверять мне, я не собираюсь причинить тебе вред.
– Хорошо… А знаешь, я не хочу говорить об этом здесь, – она с сомнением разглядывает кухню, – Лучше подальше отсюда, на природе, где никого нет.
А вот это уже довольно сильно интригует меня. Неужели маленькая гимнастка решила открыть мне свое сердечко и признаться в каких-то чувствах?
– Без проблем, я знаю отличное место в шестом округе, можем полететь туда прямо сейчас.
– Нет, прости, сейчас я не могу, Фабиан скоро вернется… В воскресенье ты сможешь?
– Да, конечно, с утра?
– Да, встретимся в 9 на старом месте?
– Не вопрос, я буду там.
Еще какое-то время я провожу с ней на кухне, но она постоянно отвлекается и проверяет время, так что очень скоро я ухожу. Ничего, завтра мы проведем вместе весь день.
Бона V
Утром я встаю как можно раньше и привожу себя в порядок как могу. Не знаю почему, но мне хочется выглядеть как можно лучше. Наверное, это от того, что свободный всегда так хорошо одет и причесан. В его обществе меня всегда начинает беспокоить мой внешний вид.
Главная проблема в том, что я не сказала Фабиану, почему мне нужно сегодня уйти так рано. Ничего, все объясню ему потом, вечером, а сейчас нужно как можно незаметнее выбраться из дома, чтобы он не увидел какая подозрительно нарядная я ухожу сегодня.
Хотя, нарядная это как сказать. Начистила до блеска наименее поношенные сапоги и надела самый целый спортивный комбинезон, вот и вся моя красота. Попыталась волосы как-то по особенному зачесать, вышло вроде бы не совсем плохо, но кто знает, может он меня и засмеет.
На заветной поляне я оказываюсь в половине восьмого. Еще полтора часа придется просто болтаться здесь, а все от того, что даже в выходные Фабиан встает в восемь. Решаю просто сделать пару кругов мимо деревьев, пока свободного еще нет.
Странно, но не более чем через полчаса он прилетает сюда. Наверное, думал, что будут пробки, а их не оказалось. Вид у него немного растерянный. Надеюсь, это не из-за моей странной прически.
– Привет, присаживайся, – он как всегда галантен, открывает передо мной дверцу машины и помогает залезть внутрь.
Попадая в это роскошное чудо техники, я робею, мне кажется, что все же я так и не смогу собраться с духом и выложить ему все как есть.
– Честно говоря, не ожидал тебя так рано здесь увидеть.
– Я боялась опоздать, – мысленно про себя добавляю: «Хочешь говорить начистоту, начинай прямо сейчас».
– Вот как? Я тоже…
В машине повисает пауза, а это мне совсем ни к чему. Ему должно быть весело со мной, или как минимум интересно, иначе ничего не выйдет, я лихорадочно пытаюсь прицепиться хоть к чему-нибудь:
– А что это у тебя за музыка играет?
– Это The Beatles. Тебе нравится? – он делает погромче, но это ни к чему, я все равно не понимаю ни слова, что-то отдаленно напоминает наш язык, но для меня звучит как тарабарщина.
– А на каком языке они поют?
– Английский. Такой, какой он был еще в 20 веке, настоящий английский языка. По-моему звучит он просто невероятно. Очень приятные звуки.
– И ты все-все понимаешь?
– Почти все. Меня учили английскому в детстве. Хочешь, я расскажу тебе о них?
Он пускается в длинный рассказ о людях, которые умерли так давно, что я даже представить себе не могу того, что они вообще существовали. Называет какие-то даты, города, песни, которые ничего не значат для меня, но меня почему-то увлекает его рассказ. Постепенно он увлекается этим настолько, что начинает показывать мне и других исполнителей – The Rolling Stones, The Doors, Pink Floyd. Я не перестаю удивляться тому, как много он знает, и как только все это помещается в его голове? Как же хорошо быть свободным гражданином! Ты можешь знать так много, тебя учат такому огромному количеству всевозможных вещей!
– Знаешь, – прерываю я его, – а я бы хотела также много знать, как ты.
– Я знаю не так уж и много, – он скромно улыбается мне, – ты и сама можешь узнать это на любом музыкальном сервисе.
– Нет. Я не могу.
– Почему?
Этот вопрос задевает меня, он не может не знать этого:
– Рейбы не могут пользоваться вашими музыкальными сервисами, у нас вообще ограничен доступ к музыке и любой другой информации. Нужно особое разрешение для всего этого. Иногда мне выдают такое, но отделение музыки 20 века для меня все равно закрыто.