— Мне хватило бы одного его слова. — Как ему исправить свою промашку? Может, вернуться в замок? Но он даже не знал, жив ли Уильям. По его плану Гаррену полагалось доставить послание, которое изобличит Ричарда, но что-то пошло наперекосяк. А вдруг, Церковь не накажет убийцу? — Я заставлю Ричарда заплатить за все.

Она стиснула его руку.

— Потому он и не хотел, чтобы вы знали. Но погодите. Это еще не все. Дальше он говорит о вас. — Она откашлялась и, закрыв глаза, вновь принялась цитировать: — Я требую, чтобы Церковь наказала Ричарда за убийство. Также я прошу короля отписать мои земли и все имущество, которое после моей кончины унаследует Ричард, моему другу Гаррену, ибо при жизни именно он был мне настоящим братом.

Ноги у Гаррена подкосились, и он едва не осел вместе с Доминикой на землю. Дом. Плодородные поля и ослепительно-зеленые холмы. Место, где можно провести жизнь, состариться и умереть.

Но цена — жизнь Уильяма — была слишком высока.

— Я никогда его не просил… Мне ничего от него не нужно, по крайней мере, не так. — Он силился разглядеть в темноте ее глаза и молился, чтобы она ему верила. — Да и король никогда не даст своего согласия, — прибавил он, поразмыслив.

Впрочем, кто знает, как поступит король. Он же согласился, чтобы подконтрольные короне земли, на которых стоял дом Гаррена, отошли Церкви.

Она дотронулась до его щеки.

— Вы же понимаете, людям будет все равно. Если вы убьете Ричарда, они сделают вывод, что вы пошли на это не ради мести за графа, а из желания завладеть его богатством. Пусть Ричарда накажет Бог.

Он с горечью рассмеялся.

— Тот самый Бог, который не мешал ему творить зло? — Бог сохранил Каину жизнь. Но от него, от Гаррена, Ричард может не ждать подобного великодушия.

Она нащупала его подбородок и заставила посмотреть на себя.

— Гаррен, если Ричард знает, о чем говорится в послании, значит он прибыл, чтобы убить вас.

После этих слов туман, сотканный из гнева и раскаяния, рассеялся. В первую очередь опасность грозила Нике.

— И вас тоже. — Он покрепче прижал ее к себе, словно пока обнимал ее, она была в безопасности. — Да только я ему не позволю.

— Неужели вы не понимаете? Важнее всего для него уничтожить послание. Он думает, что оно у вас, и пока не завладеет им, вы будете живы.

Убрав из ее волос листик, он гладил ее по макушке, пока она не прильнула к нему, спрятав лицо у него на плече. Пергамент оказался зажат между их телами. Безрассудный план. В конце концов Ричард постарается убить их обоих.

— А как же вы?

— Господь защитит меня, — повторила она.

В ее голосе больше не было вызова, и он задался вопросом, не дрогнула ли ее вера, как только что дрогнул голос.

— То есть, Господь защитит вас, а вы защитите меня? Так оно получается?

Ему стало почти смешно. Уж очень давно, десять лет, никто не рвался его защищать. В разгар сражения, когда вокруг свистели стрелы и лязгали мечи, он никогда не боялся за свою жизнь, только за Уильяма. Может, Доминика чувствует то же самое?

Может быть, и он чувствует тот же страх за нее?

— Господь защитит нас обоих, — убежденно прошептала она, уткнувшись лицом ему в грудь, — просто иногда Ему нужно чуточку помочь.

Баюкая ее, он завидовал ее невинной уверенности в том, что вера вот так запросто может уберечь от людского коварства.

— Хорошо, — сдался он, неохотно ее отпуская. Для одного вечера, пожалуй, достаточно споров. — Забирайте. Я что-нибудь придумаю.

Она выскользнула из его объятий и вздохнула — облегченно, а может с сожалением.

— Ника, и еще, — сказал он, глядя, как она прячет послание на груди. — Знайте, что я намерен помочь Господу, и не чуточку, а в полную силу.

И ему показалось, что, исчезая за деревьями, она улыбнулась.

Она забрала послание, но он позаботится о том, чтобы Ричард об этом не узнал. Можно сказать ему, что Уильям вызвал в замок писца со стороны. Это отвлечет его от Ники.

Но, как ни противно было признавать, на сей раз им не обойтись без помощи Господа.

***

Когда взошло солнце, Гаррен разыскал Нику. Она сидела около сестры, склонившись над нею и обвивая руками ее хрупкие, трясущиеся от кашля плечи. Он присел с ними рядом, рассеянно почесывая Иннокентия за оторванным ухом, и пес довольно завилял своим коротким хвостом, ударяя его по бедру.

— Сестра Мария, как вы? — Он знал, что ответ ему не понравится.

— Она устала, — ответила Ника. — Она так и не отдохнула.

— Со мной все будет хорошо, — сказала сестра, превозмогая слабость.