История Кристины все не шла из головы. И то, что во всем виноват Марк, делало Дашу абсолютно несчастной. Как она могла так не разбираться в людях?

Сегодня она окончательно решила вопрос с помещением. Ей не придется делать ремонт, раньше оно использовалось для производства пельменей и вареников. Мелкие частные предприятия открывались и прогорали с молниеносной скоростью. Это пугало Дашу. Она боялась, что все их деньги ,вложенные в проект, не только не преумножатся, но и не вернуться вовсе.

Мила и Даша обсудили план своих действий на тот случай ,если Марк будет преследовать девушку и дальше.

Даша категорически не хотела, чтобы мужчина знакомился или каким-то образом встретился с ее тетей. Она боялась последствий, которые это может повлечь.

Тетя же настаивала на том, чтобы знать подонка в лицо. Он должен видеть, что Даша не одна, что за ней есть кому присмотреть и позаботиться.

В конечном счете пришли к мнению, что Мила не будет пытаться познакомиться с Марком. Даше было важно ,чтобы он не знал женщину в лицо. Но о любых изменениях в поведении мужчины девушка будет немедленно информировать тетю и Максима.

Звонила Марго, но встретиться с подругой было выше Дашиных сил. Из нее сейчас плохая собеседница, тем более, что посвящать ее в подробности произошедшего за последние дни девушке не хотелось.

Когда Даша вернулась домой, тетя уже закрыла кафе.

На кухне было чисто, а необходимые заготовки на следующий день уже были сделаны.

Забирая грязные полотенца и салфетки из корзины, Даша загрузила их в стиральную машину. Мила была в своей комнате, разговаривала с кем-то по телефону и радостно смеялась.

Даша не смогла вспомнить, когда она в последний раз вела себя так же непринужденно и легко, когда чувствовала радость в сердце.

Даже ее юношеские годы были отравлены горькими воспоминаниями. А за время молодости не случилось ничего такого, что вернуло бы ее привычку напевать под нос, когда она занималась рутинными делами.

Помогая в детстве маме, она всегда напевала понравившуюся песню. Папа говорил, что она как бальзам на душу – лучше любого успокоительного. Достаточно просто быть с ней рядом.

Девушка присела на диван на кухне, поставила кружку с чаем на журнальный столик и потянулась к потрепанной книге.

Томик Ахматовой – ее любимой поэтессы – был зачитан ею до дыр. Стихи, легкие и емкие, в каждом слове, в каждой фразе несли неимоверную эмоциональную нагрузку, заставляли ее переживать вместе с лирическими героями их чувства. Любовь, боль, обиду, надежду.

Однако сейчас, впервые в жизни, любимые стихотворения дали ей остро почувствовать лишь собственное одиночество. Она поняла, что чужие переживания заменяют ее собственные.

Звонок мобильного оторвал от невеселых мыслей.

– Привет, - низкий бархатный голос Милана заставил сердце стучать быстрее.

– Привет.

– У тебя уставший голос.

– Это потому что я разваливаюсь на части.

– Значит, ты сейчас не хочешь никуда идти?

– Нет. Не представляю себе причину, по которой могу сделать сейчас хоть одно движение.

– А замерзший мужчина у твоей двери будет достаточной причиной, чтобы впустить его и немного отогреть?

– Ты здесь? – с телефоном у уха Даша пошла ко входной двери.

Милан стоял у входа, всматриваясь в темный зал. В одной руке держал мобильный, в другой какой-то бумажный пакет.

– Ты можешь посчитать меня грубияном, но я пришел в надежде, что ты не забыла о своем обещании.

– Накормить и обогреть?

– Хотя бы просто накормить.

– Ну что же, я не хочу, чтобы на моей совести была твоя голодная и холодная смерть.

Даша впустила его и закрыла дверь. Они прошли в кухню и устроились на диване.

– Чего ты хочешь?

– Мне все-равно. Я только закончил работу, весь день не было времени даже на кофе.

– Подожди пять минут, - ответила Даша, скрываясь за дверцей холодильника.

Она достала кастрюлю и несколько пластиковых контейнеров. Наливая в тарелку суп-пюре, она искоса посматривала на мужчину, который снял пальто и повесил его на вешалку у входа. Милан достал из пакета бутылку вина и попросил ее дать бокалы.

– Надеюсь, грибной суп-пюре со сливками и овощное рагу со стейком из лосося не дадут тебе умереть.

– У меня такое впечатление, будто я дома, - широко улыбнулся Милан. – И меня сейчас заставят вымыть с мылом руки и чумазое лицо, перепачканное соседской малиной.