было просто немыслимо. Но факт оставался фактом и он понимал, что находиться на

ограниченном круглом пространстве и понимал, что это пространство имеет четкие

границы.

– Блин, опять это происходит, - подумал он не уверенно, - может, я все-таки схожу с ума и

сейчас меня пытаются привести в себя, а я в ответ бьюсь в конвульсиях и не как не реагирую.

Или это мое наказание за все мои поступки. Да, за все то, что я совершил, - он задумался и

погрузился в раздумья, - или не совершил.

– Почему именно сходишь с ума, может ты умер.

Голос, звучал откуда то из вне, как и всегда в предыдущие их встречи. Он был так же

нежен, спокоен и прекрасен, но с другой стороны строг и угрожающ.

– Этот голос. Откуда он знает, о чем я думаю. И вообще что это за хрень, - он на секунду

дал передышку своему утомленному мозгу, а потом немного удручающе произнес, - хотя

может он прав.

– Конечно. Я так же могу тебе сообщить, что тот кто убил тебя, так же преднамеренно

расправился с твоей командой.

– Как не может быть, - выкрикнул Данила.

– Конечно. Один, за одним.

Голос, не смотря на все, был так же прекрасен и нежен. Даня не хотел его слушать, но он

звучал, откуда-то из его головы и сопротивляться ему он не мог. В его сердце нахлынуло

отчаяние, грусть и бессилие. Бессилие в том, что он даже в сумасшествии или смерти не

может успокоиться и просто забыть обо всем.

– Я тебе даже больше скажу, в этом виноват только ты. Ты один, - голос не унимался и

продолжал напирать, он не останавливался ни на секунду давя на обессиленного и

изнемажденного.

– Нет, я не хотел. Я не стал бы подводить команду.

– Может и не стал бы, но подвел и теперь все они мертвы. Все как один. И в этом виноват

только ты.

– Нет, нет, нет, зачем меня взяли, для чего. Нет я не верю. Отстаньте от меня.

160

У Дани была истерика. Его всего трясло, плачь, разносился по пустой темноте и

впитанный ею растворялся без следа. Слезы обжигающими каплями градом катились по

щекам Дани. Он даже не пытался остановить себя. Да ему этого и не хотелось. А между тем, голос в той же навязчивой и приятной манере продолжал свою тираду. Из всего ему было не

понятно только одно, как голос, который он хотел бы просто выкинуть из своей головы, так

приятен, настолько приятен, что даже если бы он смог его выкинуть из гловы, то не захотел.

Но сейчас все ушло.

Данила, резко открыл глаза. Его сильно трясло, ладони были мокрые, так же как и его лоб.

Он прикоснулся к щекам в отличии от рук и лба, они были сухие, его состояние было

практически такое же как и прошлый его сон, но ко всему еще добавилась ужасная боль, которая исходила от руки и головы. Он, было, хотел приподняться, но как только решился

на это, в голову нахлынула новая волна боли, которая отбросила его желание встать, куда-то

далеко в его подсознание. Он так же хотел попробовать приподнять руку и подвинуть ее

поближе, чтобы взглянуть, что с ней. Но и эта попытка провалилась, под воздействием

ужасной боли, толком не начавшись. Его тело не слушалось, каждое движение отзывалось

ужасной острой болью с такой силой, что ему снова хотелось потерять сознание. Но он

старался бороться с этим чувством и в конечном итоге, ему это удалось.

Он лежал без сил, его взгляд, был опустошен и направлен в одну точку расположенной

где-то на потолке. И только сейчас, его одолело неутомимое желание понять, где же он

находить. Он снова попытался привстать и преодолевая боль, повалился на бог. Он оглядел

помещение, старые потертые стены напомнили ему его собственный дом, в котором он

прожил не один год. Они были такие же не ухоженные, затертые и поросшие небольшим

налетом плесени. В помещении ощущалась сырость, а воздух был влажный, но при этом

спертый. Усталость напирала на него и он не в силах больше сопротивляться, опрокинулся

обратно на спину. Он лежал не в состоянии мыслить, так как усталость и тянущая боль все

еще не утихали. Он попробовал вспомнить все что вчера произошло и хотя бы понять как он