Я выяснил, что Наа-ее-лаа практически ничего не знает об этих островах, даже не представляет, населены ли они. Наконец мы решили исследовать один из них, достаточно большой, который лежал примерно в десяти милях от побережья. Мы без труда долетели до него, некоторое время кружили над ним, внимательно осматривая местность. Примерно половину острова занимали холмы, в основном покатые и невысокие. Мы обнаружили три речки и два маленьких озерца и необычайно буйную растительность, однако сколько мы не приглядывались, мы нигде не увидели следов того, что остров обитаем. Таким образом уверившись в безопасности, мы приземлились на равнину на берегу.

Это было чудесное место – настоящий растительный Эдем, где мы оба спокойно могли прожить остаток своей жизни в мире и спокойствии, поскольку хотя мы и исследовали его еще более тщательно немного позднее, мы нигде не обнаружили ни малейшего подтверждения тому, что на него ступала нога человека.

Мы вместе построили уютный шалаш на случай бури. Мы вместе добывали себе пищу и долгими днями лениво лежали на траве, устилавшей берег. Чтобы хоть как-то скоротать время, я учил Наа-ее-лаа своему языку. Мы вели спокойную, неторопливую, счастливую жизнь на этом острове, и все же несмотря на то, что наша любовь согревала нас, каждый из нас ощущал всю бесполезность такого существования, когда мы вынуждены были проводить время в ленивой бездеятельности.

Однако мы оставили всякую надежду когда-либо вернуться к активной жизни. Однажды мы лежали вот так, у нас вошло в привычку отдыхать вот так, блаженно растянувшись на мягкой лунной траве, мои глаза были полузакрыты, когда Наа-ее-лаа неожиданно схватила меня за руку.

– Джулиан, – воскликнула она, – что это там? Смотри!

Я открыл глаза и увидел, что она села, вглядываясь в небо в направлении материка, а пальцем показывала на предмет, который привлек ее внимание и вызвал такое удивление.

Когда я перевел глаза на объект, на который она указывала, я вскочил на ноги с криком удивления. Там, на высоте не более тысячи футов, параллельно побережью плыл корабль, чьи линии я знал лучше, чем материнское лицо. Это был «Барсум».

Схватив Наа-ее-лаа за руку, я буквально поставил ее на ноги.

– Скорее, Наа-ее-лаа, – крикнул я и потащил ее за собой к шалашу, где у нас хранились крылья и летательные мешки. Мы уже не надеялись когда-либо воспользоваться ими, однако надежно упрятали их, сами не зная для чего. В мешках еще оставался газ: его было достаточно, чтобы поднять нас в воздух с помощью крыльев, однако это было довольно утомительное занятие, и я даже не знал, хватит ли сил пролететь десять миль, отделявшие нас от материка. И все же я решился лететь. Мы быстро надели крылья и мешки и взмыв вверх, медленно полетели к материку.

«Барсум» медленно летел по траектории, которая пересекалась с нашей вдали от берега, однако я надеялся, что нас заметят и заинтересуются. Мы летели так быстро, насколько это было возможно. Я не мог рисковать: если бы силы покинули Наа-ее-лаа, мне было бы невозможно удержать на весу двойной вес нашими выдохшимися мешками. Не было никакой возможности подать сигнал «Барсуму». Мы должны были лететь к кораблю. Это было лучшее, что мы могли сделать, и, однако, вскоре я понял, что несмотря на все наши усилия, нам не догнать корабль, и что если они не заметят нас и не изменят курс, мы будем очень далеки от них. Видеть своих друзей так близко и не иметь никакой возможности сообщить им об этом – все это наполнило меня меланхолией. Никакие превратности судьбы, никакие опасности, сквозь которые мне пришлось пройти с тех пор, как я покинул Землю, не подействовали на меня так, как вид «Барсума», молчаливо проплывающего стороной. Я увидел, что корабль снова изменил курс и теперь летел вглубь материка, еще более удаляясь от нас. Мне оставалось только задуматься над тем тяжелым положением, в котором мы очутились: теперь мы не могли вернуться под сень нашего острова; и продержат ли нас мешки, пока мы доберемся до материка – это еще было под вопросом.

Однако они выдержали, и мы приземлились и немного передохнули. «Барсум» скрылся вдали, улетев в направлении гор.

– Я не оставлю этого, Наа-ее-лаа! – вскричал я. – Я буду преследовать «Барсум», пока мы не настигнем его или не погибнем. Я сомневаюсь, что мы сможем долететь до острова, однако на земле мы можем делать короткие перелеты и таким образом нагнать корабль и моих товарищей.

Немного отдохнув, мы снова поднялись в воздух, и когда поднялись выше деревьев, снова увидели «Барсум». На этот раз он снова кружил в отдалении и, изменив курс, мы полетели прямо к нему. Вскоре мы поняли, что он делает большой круг и это вселило в нас надежду, дав нам силы снова и снова подниматься в воздух, хотя нам теперь приходилось часто отдыхать. Когда мы приблизились к кораблю, то увидели, что круги становятся все меньше и меньше, и только когда мы уже были на расстоянии примерно трех миль, я понял, что он кружил над жерлом кратера, стены которого поднимались на несколько сотен футов над землей. Мы снова вынуждены были приземлиться, чтобы передохнуть, и тут я внезапно понял назначение маневра «Барсума» – они исследовали кратер, намереваясь выйти во внешний мир и вернуться на Землю.

Как только эта мысль пронзила мой мозг, меня обуял ужас. Я подумал о том, что теперь уже навсегда буду покинут своими друзьями и что через несколько минут все будет кончено для меня и Наа-ее-лаа: и счастье, и радость, и жизнь, так как в это мгновение корпус корабля скрылся за кромкой кратера и пропал из виду. Быстро поднявшись с Наа-ее-лаа, я полетел так быстро, насколько мне позволяли силы и опустошенные мешки, к кратеру. В глубине души я понимал, что мы опоздаем, потому что если они решили попытаться, корабль как перышко упорхнет вниз, и когда мы достигнем кратера, он уже навсегда скроется в бездне.

И все же я летел из последних сил, сердце, казалось, вырвется у меня из груди. Наа-ее-лаа была далеко позади, потому что если бы хоть одному из нас удалось бы настичь «Барсум», мы были бы спасены оба. Только потому я и оставил ее, а обычно я не отпускал ее дальше, чем на сотню ярдов от себя.

Несмотря на то, что моя грудь вздымалась, как кузнечные меха, я могу сказать, что сердце мое остановилось, когда я достиг кромки кратера. В тот момент, когда я уже считал, что все мои надежды рухнули раз и навсегда, я перевалил за кромку кратера и увидел «Барсум», парящий всего в каких-нибудь двадцати футах подо мной. На его палубе стояли Вест, Джей и Нортон. Когда они увидели меня наверху, Вест выхватил револьвер и уже готов был выстрелить в меня, однако когда его палец уже нажимал спусковой крючок, Нортон кинулся вперед и отвел его руку в сторону.