Тканевый забор выглядел так, как будто тканью был обтянут готовый дом. Когда Булаткин дошел до ворот, из-за этого забора вышел вчерашний капитан и направился к нему. Поздоровались. Капитан улыбался.

— Ну очень вы любопытный, Николай Иванович. Звонили из Москвы, разрешили сегодня Вам стройку показать, все равно у нас еще три с половиной часа бетон будет до нормы застывать. Пойдемте — капитан махнул рукой охраннику и забор немного отъехал.

Прошли за занавес. За ним был длинный большой тамбур, позволяющий полностью заехать не только простому грузовику, но и длинномеру. За тамбуром Булаткин пораженно остановился. Был готов не только фундамент, но и перекрытие подвального этажа. О наличии подвала говорили лестницы, уходящие вниз. В ближнем углу рабочие собирали на уровне третьего этажа и варили конструкцию, в которой можно было узнать большую лифтовую платформу, которая, судя по размерам, могла поднять небольшой грузовик. Рядом с платформой снаружи здания высился выдвижной подъемный кран с пока еще не полностью собранной стрелой. Рабочие ходили по перекрытию, гладя его какими-то машинками, издававшими высокий свистящий звук.

— Новая технология заливки бетона — пояснил капитан — Вам, как секретчику, можно кое-что рассказать. В бетон добавляется несколько катализаторов, время полного застывания сокрашается до четырех часов. Эти машинки издают колебания, последовательно активирующие катализаторы. Несколько циклов колебаний по десятку секунд и через полчаса по бетону можно ходить, а через четыре часа прочность такая, какая у обычного бетона через месяц. Главное — обеспечить высокую точность компонентов, на тонну допуск максимум сто грамм. Ночью вертикальные стенки заливали, с утра перекрытия. Через два часа опалубку можно убирать. Она у нас тоже особенная. Точность изготовления обалденная, наверняка жутко дорогие в производстве, зато с такой опалубкой потолки и стены можно не штукатурить — получаются ровными, как бильярдный стол. Все углы прямые, высший класс. Вот такие дела. Видите вон ту лестницу снаружи? Это вход для персонала, там у вас первый пост будет. На первом этаже обычные кабинеты, все что выше, только для специалистов со спецпропусками. Вон там тамбур будет, ваш второй пост, оттуда наверх можно подняться, в лаборатории и цеха. Вот этот подъемник для вывоза готовой продукции из верхних цехов, возле него будет выпускной склад, основной склад в подвале, вон там у выпускного склада будут транспортные ворота с пандусом, постоянный пост не нужен, только во время вывоза продукции, чтобы снаружи никто посторонний не проник. Видите, лестница в подвал возле первого поста? Туда тоже только со спецпропуском, потому что оттуда в производственные помещения можно попасть. Ну ладно, потом разберетесь, мне руководить надо, вон зовут. Давайте я Вас выведу, а то без меня неприятность может случиться, — капитан показал пальцем вверх.

Булаткин поднял голову и разглядел на лесах хорошо оборудованные огневые точки и солдат с автоматами и даже пулеметами.

— Ёшкин кот! — подумал он, — видно секреты действительно важные. А ведь просто строительство, какие, казалось бы, в нем секреты — бери лопату побольше, копай поглубже, кидай подальше.

Выйдя за ворота и попрощавшись с капитаном, Булаткин медленно пошел к себе. — По этажу за ночь, — думал он, эдак они действительно за неделю построят. Тем более, что это был фундамент, две плоскости заливалось, да еще всякие гидроизоляции. Построят, обязательно построят. — Булаткина начало распирать чувство гордости за свою страну. — Вот обкатают технологию, запатентуют, глядишь, и обычное жилье быстрее строить начнут. Хотя с жильем — это вряд ли. Заводы пока важнее, столько товаров в дефиците…

А за матерчатой стеной с уходом Булаткина работа сразу остановилась. Киборги с их липовым оборудованием отошли в сторонку, освободив место для установок матсинтеза. Вскоре на стройку начали прибывать автомобильные растворомешалки и крытые грузовики с арматурой. Приходили они как по расписанию — только одна машина уедет, приезжает другая, редкие зеваки крайне удивлялись такой слаженности. На самом деле растворомешалок было всего две, а грузовик и вовсе один, машины, выехав со стройки, всего лишь совершали короткий рейс вокруг промышленного квартала. Бетон был не нужен даже в качестве источника материи — неподалеку проходила канализационная труба, до этого исправно извергавшая в реку зловонные стоки. Добро всегда несет с собой частицу зла — от отсутствия грязных стоков пострадали рыбаки, привыкшие ловить уклейку для наживки как раз возле выхода трубы. По ночам небо над стройкой озарялось вспышками сварки, стрела крана, торчащая над постоянно растущим вверх ограждением исправно крутилась круглые сутки, чего-то поднимая и опуская. Через дней пять все уже привыкли к стройке, как будто она шла здесь уже целый год. Не шумит, не воняет — и пес с ней. Еще через два дня стрела крана исчезла, а со стройки стал доносится легкий запах горячего битума. Ночью исчезло матерчатое ограждение и взглядам предстало новенькое десятиэтажное здание, не лишенное архитектурных излишеств. В заборе, ограждавшем его, появились ворота и калитка, территория вокруг чернела новеньким ровным асфальтом. Внешний забор завода тоже был новым, высоким и бетонным, оборудованным воротами для транспорта. Булаткину позвонил Конрад Карлович и велел подойти к строителям через новую калитку. Тот, движимый любопытством, моментально подчинился. Калитку открыл давешний капитан, на лице которого просматривалась заметная усталость, смешанная с удовлетворением. Капитан показал Булаткину здание. Заканчивались отделочные работы, вернее сказать, все было готово, лишь в цехах рабочие устанавливали на воздуховоды мощные вентиляторы и фильтры. В нескольких кабинетах стояли кровати, очевидно здесь спали строители, когда заканчивалась их смена. Пол везде был шлифованным, стены в кабинетах оклеены обоями. Светильники, розетки, выключатели, все было на месте, все работало. Тяжело было поверить, что еще десять дней назад здесь была заводская свалка. Капитан показал посты охраны. Булаткин присвистнул. Мониторов и телекамер он не ожидал увидеть, как и туалетной комнаты внутри поста.

— Завтра посадите на посты по одному человеку, общую часть здания мы вам сдаем, можете показывать ее начальству. Охранять пока особо нечего, но сегодня в кабинеты завезем мебель. Транспортные ворота, пока не установим кое-какое производственное оборудование, остаются за нами. В специальную производственную зону все равно никто посторонний из зоны вашей ответственности не проникнет, замки не механические, к ним нужен специальный электронный ключ, который будет у каждого работающего внутри специалиста. Охрана и пропуска лишь для контроля лица, ведь ключ можно отобрать. Пропуска необычные, вернее, необычна система их ношения. При выходе из здания пропуск сдается, помещается в личную ячейку и вновь выдается при входе. Это для того, чтобы посторонние не могли их подделать. Когда пропуск лежит в ячейке, ключ не работает. Не старайтесь все запомнить, завтра получите все письменные инструкции по системе охраны.

А пока что вот Вам текущая заявочка на оборудование и мебель. Пусть директор подпишет, это вне фондов, принесете назад, тогда начнем завозить. Пока оборудование будет всего для двух цехов, на втором и десятом этажах, но главное начать. 87-ю лабораторию сразу переводим на десятый этаж, там как раз все то, что им нужно. В два цеха нужно пару десятков единиц соображающей молодежи, ну и по паре кандидатов в начальники, из них выберут наши наладчики, которые будут заниматься обучением. Ну все, давайте работать, с заявочкой не тяните, цигель, как говорится, очень сильно айлюлю.

Всю неделю, пока строилось новое здание, Макс был в приподнятом настроении. Узнав от грэйва, каким в будущем будет полиграф, Макс потребовал у него соорудить это устройство в виде заклепки на джинсах. Полиграф был бесконтактным, управлялся грэйвом, данные ложь-правда выводились на нейромонитор в виде красного пятна при лжи. Он обеспечивал селекцию отдельного индивидуума в радиусе двадцати метров, независимо от числа находившихся в этой зоне людей. Хоть грэйв и сообщил Максу, что результаты достоверны на 100 %, то есть абсолютно достоверны, Макс, никогда ранее не имевший дела с полиграфом, начал его проверять, сначала на себе, затем на коллегах. Все были расположены к Максу дружески, никто не точил на него зуб. Конечно, это и без того было понятно, система охраны, с недавнего времени сканирующая ближние и дальние окрестности в поиске агрессивных эмоций, не дремала. Но вот теперь появилась возможность понять искренность сказанных слов. Врали по бытовым мелочам, но Макса они не касались. Тимаков, бывший стукач Тимаков, и тот по-настоящему симпатизировал Максу, а в разложенных при обработке его эмоциях постоянно присутствовал вектор вины. А девчонки! Ну ладно Ленка, Макс и без «заклепки правды» ощущал исходящие от нее более чем дружеские флюиды. Но Зиночка и Юля! На коварно-шутливые вопросы Макса, вроде «Чего это ты сегодня такая нарядная, уж не влюбилась ли ты в меня» все трое отвечали категорическим возмущенным «нет». И это была ложь, о чем свидетельствовало красное пятно на мониторе. Макс был смущен, пожалуй, даже больше, чем сами девицы. С девушками возраста Зины и Юли у Макса не было близких отношений уже четверть века, а уж с такими как Ленка… И что теперь ему делать с влюбленной троицей? И ладно бы были они из разных мест, незнакомые друг с другом, управился бы как-нибудь, но вот так, все трое с работы, да еще из одной с ним лаборатории…

— Вот дурак, скоро шестьдесят, а ничего такого в их поведении не заметил — корил себя Макс.

После ускоренного изготовления небольшой партии флешек процесс обучения коллег компьютерной грамотности пошел сам собой. Самых больших успехов достиг Толик, он учился как бешеный и через пару-тройку подходов мог не только рисовать простенькие схемы, но и обучать других. Поэтому Макс отложил дальнейшее изобретательство до заселения в новые помещения и начал решать проблемы помолодевшего организма. Монетки бросать не стал, начал с Зинки Большаковой, как самой старшей и наиболее загорелой. «Заклепкой правды» в делах амурных решил больше не пользоваться, решил, что неспортивно.