На следующее утро, как только Булаткин вошел в кабинет, он выбрал лишние материалы из папки Тимакова и тщательно покрошил их в уничтожителе. Как только после этого он сел за стол, тут же раздался звонок телефона. Длинные звонки, межгород. Сняв трубку, Булаткин снова услышал голос вчерашнего полковника. Тот радостно похвалил Булаткина за исполнительность и велел записать прямой московский номер своего нового куратора, Конрад Карловича Ермаченкова. Велел перезвонить тому ровно в 10 утра, после чего попрощался. Булаткин взглянул на номер, пролистал записную книжку. Точно Лубянка, код московский, ведомственная АТС, сам номер от того, который уже был в записной книжке, только последней цифрой отличается. Булаткин решил до звонка никуда не выходить, на память он никогда не жаловался, но чего только на свете не бывает. Ровно в десять Булаткин отпустил диск с набранной последней цифрой номера.

У собеседника оказался легкий кавказский акцент. Тот политесов не разводил, четко поставил задачу — до вечера обеспечить расчистку территории от нужных предприятию объектов. План отчуждаемой под строительство территории будет доставлен курьером в ближайшее время, будет звонок с проходной, придется спуститься лично. Будет снесено несколько секций забора, но за охрану пролома можно не беспокоиться, периметр территории стройки будет взят под охрану военными, мышь не проскочит. Главное — чтобы работники под забором не толклись без дела, пытаясь вступить в разговоры. Это же касается и руководства завода, оно все увидит, когда здание будет построено. Технологии строительства скоростные и пока секретные, ни одного килограмма экспериментальных материалов выпросить все равно не удастся, все учитывается до грамма. Здание будет возведено за неделю-другую, по спецпроекту, после этого будут переданы инструкции, куда именно обращаться за уже заказанным оборудованием. Пропускной режим будет трехуровневым, кроме обычной заводской проходной понадобится пост на входе в новое здание и пост на входе в чистую зону, на каждом посту одновременно дежурят два человека, круглосуточно, смены по 8 часов, так что задача Булаткина — подобрать дополнительный персонал на эти два поста и, весьма желательно, чтобы человеческий материал был самого лучшего качества. Ермаченков попрощался и буквально через пять минут раздался звонок с проходной. Спортивного вида парень с дипломатом внимательно проверил документы Булаткина, открыл сложным ключом свой дипломат и достал оттуда конверт с бланком. На бланке в углу была цветная фотография Булаткина. Парень внимательно сличил личность Булаткина с фотографией и подал тому бланк и ручку для росписи. Булаткин расписался, и попутно взглянул на фотографию. Под фотографией были указан рост и вес. Он не помнил, чтобы недавно где-то так фотографировался, тем более в цвете, а фотография явно была недавней, после последнего посещения парикмахерской, когда Булаткин попросил постричь его чуть короче, чем обычно. Передав конверт, курьер упомянул, что документы несекретные, попрощался и удалился.

Таких строгостей при передаче корреспонденции Булаткин еще не видел. Бланк вручения с фотографией — это что-то новенькое. Очень серьезная команда взялась за дело. Недаром рядом с Андроповым трутся. Это не какая-то местная шушара, которая зачастую и по-русски с акцентом говорит, это настоящая Москва, гвардия партии.

В кабинете Булаткин аккуратно отрезал краешек конверта и достал содержимое. План территории с новым зданием, заштрихована зона, которую необходимо очистить. Так, здание будет выходить за нынешний забор, вот линия нового забора. Мать моя женщина, мало им внешнего забора, вокруг здания тоже забор. Ага, вот и рисунки здания с разных сторон. Ого, десять этажей. Как же они такую громадину за две недели построить собираются? Построить то может и построят, но потом ведь целый год внутреннюю отделку делать будут, окна вставлять, двери. А ведь еще оборудование надо завозить. Ладно, чего загадывать, увидим. Пора к директору, пусть начальников созывает, мало ли чего там у нас нужного лежит, солдатики все растащат.

В пять вечера опять раздался звонок из Москвы. Конрад Карлович уточнил, все ли готово, Булаткин, давший на расчистку время всего до полпятого, а не до конца рабочего дня, усмехнулся своей предусмотрительности. Конрад Карлович поблагодарил, и сообщил, что минут через двадцать подъедут строители, контактировать они не будут, сразу снимают секции забора и устанавливают ограждение. Попрощались. Булаткину вспомнилось, как поначалу раскричался директор, что и время не то, и проект с ним согласовывать надо было, и построят не то и не так, и что он сегодня же до замминистра дойдет. Целых двадцать минут потребовалось, чтобы его успокоить. Потому что фондов на строительство на полтора года вперед не предвиделось, а тут такой дареный конь, строят за бесплатно и, главное быстро. Осторожный Булаткин сказал директору, что стройку к зиме точно закончат, вояки на ней какие-то новые технологии обкатывают и к лету, возможно, в каких-то цехах можно будет производство начинать. С оборудованием проблем быть не должно, из самой Москвы руководят, так что дадут. В общем, успокоились, взгрели начальство среднего звена, чтобы быстренько перетащили все ценное подальше от стройки. Придется самому подежурить, посмотреть, что за солдатики. Хорошо бы на воровстве какой-нибудь ценной ржавой трубы их поймать, да щелкнуть этим москвичей по носу.

Булаткин занял наблюдательную позицию на втором этаже дальней лестницы. Отсюда будущая стройплощадка просматривалась великолепно. Так, двадцать минут почти прошло. Ага, вот и они.

К забору подъехали два тентованных армейских грузовика, несколько кунгов, автокран, два длинномера с металлическими конструкциями и платформа с двумя бульдозерами. Из уазика вылез офицер и приветливо помахал рукой, глядя прямо в окно, у которого стоял Булаткин. Вот черт, выругался про себя тот, кто сдал, на лестнице ведь никого не было. Старший отдал какие-то команды и из кунгов посыпались солдатики, все, как на подбор, здоровяки. Никакого построения, все сразу взялись за работу. Замелькали рулетки, в соответствии с планом вбивались колышки. Бульдозеры оказались с насадками, которыми строители ловко пробурили землю у колышков, в эти ямы краном тут же были вставлены столбы, на которые быстро натянули сетку-рабицу. Через сорок минут после приезда территория была огорожена не только сеткой, стояли даже ворота и будка охраны.

На чужую работу можно смотреть вечно, так же как на бегущую воду и горящий огонь. Но такой слаженной работы Булаткин еще никогда не видел. Никаких перекуров, никаких остановок и разговоров. И капитан на солнышке не валяется — все в чертежи поглядывает, рулеткой меряет и колышки вбивает. Так, опять ямы роют, столбы вкапывают, второй забор что ли? Нет, сетку не натягивают, какие-то трубы собирают, как будто строительные леса. Так, автокран секции старого забора выдернул, но теперь нестрашно — снаружи другой забор стоит. Молодцы, все продумано. Ну, посмотрим, посмотрим, капитан уже у нас свои колышки вбивает. Накинулись, остатки бардака в одну кучу валят, наши передвинуть не смогли, эти краном цепляют. Все, кусок под стройку чистый, уже столбы ставят, сразу два ряда. один для рабицы, второй для лесов. Ага, на трубы какую-то защитную ткань натягивают, теперь понятно, зачем эти леса, с земли ничего не увидишь. Ого, второй этаж лесов собирать начали и опять тканью закрывают. Эдак скоро отсюда ничего не разглядеть будет, придется выше подниматься. Сколько времени? Всего полвосьмого. Просто фантастика — столько сделано и ни одного перекура. Все, не видать ни черта, надо выше идти.

Но выше идти не пришлось. В тканевом заборе открылась дверь, в которую вышел офицер и жестами позвал Булаткина к себе. Пришлось спускаться и открывать аварийный выход во двор, благо ключи были на рабочей связке. За руку поздороваться не пришлось, мешал забор из рабицы. Капитан представился как Иван Иванович, был он здоровенным бурятом или якутом, в сибирских народностях Булаткин совершенно не разбирался. Говорит без малейшего акцента, значит русский. Капитан сказал Булаткину, чтобы тот шел отдыхать, все равно больше ничего не увидит, даже с крыши, занавес скоро будет поднят на всю высоту. А утром в девять здесь на столбе будет стоять кнопка, если будет какое срочное дело, то его всегда можно вызвать. Да и без кнопки можно, скоро будут стоять охранные видеокамеры. Булаткин присвистнул

— Кудряво живете, видеокамеры.

— Ничего не поделаешь, Николай Иванович, секретность. Сейчас охрана приедет, камеры привезет. Мы — строители, профессионалы, охрана не наша епархия. Ладно, давайте сегодня прощаться, вам отдыхать, мне работать. Работа ведь она как волк, может в лес убежать.

Капитан отдал честь и исчез за занавесом. Булаткин ничего не смог разглядеть — за занавесом был тамбур из такой же ткани.

Утром Булаткин не сразу пошел к себе, а решил поначалу прогуляться до реки, мимо стройки.