Макс вспомнил про ручку для переключателя передач и достал ее из кейса. Надел на хвостовик переключателя каналов, затянул фиксирующий винт. Пощелкал, переключая каналы. Работали только десятый, третий и седьмой, на седьмом была настроечная таблица, с третьего звучал незнакомый Максу язык.

— Всё, пользуйся!

— Ну ты вообще волшебник! Пойдем, выпьем за обновку!

— Какая еще обновка? Только за Победу! — ответил Макс.

Они спустились на кухню и продолжили дружескую попойку. Макс рассказывал нейтральные анекдоты, подсказываемые грэйвом. Эдик больше про жизнь. Родился Эдик в поселке недалеко от Волги, мама учительница, папа механизатор. После школы решил поступить в какой-нибудь институт выучиться радиотехнике. Соседи в начале июня отдыхали в санатории в Юрмале и привезли местную газету, из которой Эдик узнал о рижском институте инженеров авиации. Приехал и поступил, несмотря на зверский конкурс, на радиотехнический факультет. Перед самым окончанием учебы Эдика постигло несчастье — в доме случился пожар и родители погибли. По окончании института сразу призвали в армию на два года. Служил в авиадивизии в восточном Казахстане, почти на границе с Алтаем. Остался бы в армии, там неплохо платили, но вот удаленный гарнизон не привлекал холостяка, жену в нем найти было нереально. Даже в отпуск некуда было ездить — дом сгорел, родственников не было. Съездил, конечно, дикарем в Крым, но и там никого не встретил. Девушки, узнав где служит Эдик, теряли к молодому лейтенанту всякий интерес. Пугал расположенный неподалеку от военного аэродрома ядерный полигон. Те девушки, которые не слышали про полигон, пугались отдаленности гарнизона от городов. Работу по специальности в закрытом городке жене лейтенанта не найти, значит доход семьи ограничится лейтенантской зарплатой, а на двоих это получается уже очень мало. Так что, несмотря на предложения армейского начальства занять сразу капитанскую должность начальника группы обслуживания, Эдик демобилизовался. Ехать ему было некуда и поехал он в Ригу, где провел пять с половиной лет перед армией, тем более что его паспорт хранился в местном военкомате, что значительно ускоряло вопросы устройства на работу и прописки. Осмотрелся и практически устроился на работу — в среду, 11-го надо прибыть в отдел кадров, получать пропуск, паспорт с пропиской в общежитии, вставать на учет в военкомате и приступать к трудовой деятельности.

— Эх, бюрократии целый вагон. Я неделю потратил на всякие бумажки. То ли работать не хотят, то ли проверяют. Может, национальность не нравится, моя или родителей.

— А какая она у тебя?

— По паспорту я еврей. Мать еврейка, отец поволжский немец. Советских немцев Сталин во время войны выселил в среднюю азию, подальше от фронта, со временем можно стало возвращаться, но это особо не афишировали, да и на местах палки в колеса вставляли. Мой отец после женитьбы на маме на Волгу вернулся. Мне национальность по матери записали. Лучше евреем быть чем немцем. Войну то все помнят. Но все равно, местами бытовой антисемитезм проявляется.

Против евреев Макс ничего не имел. В его стране евреев практически не было. По условиям капитуляции СССР должен был выдать за десять лет всех своих евреев. Их меняли на русских военнопленных и жителей захваченных территорий по унизительному для евреев курсу — один к двадцати. То ли евреи закончились, то ли захваченные русские, а может американское наступление помешало, но через лет восемь обмены прекратились. После капитуляции Германии американцы поделили захваченные Германией территории и территории союзников Германии между странами, не воевавшими на стороне Германии. Советскому Союзу не вернули ничего, он так и остался за Уралом.

Эдик после очередной рюмки тяжело поднялся и сказал.

— Лично я всё. Готов. Надо поспать часик. Вчера тоже куролесил, на старые дрожжи не потянул. Я пойду, лягу наверху, ты или тоже ложись, или телевизор посмотри. Не ляжешь — разбуди через часик. А лучше через два. Вечером салют смотреть поедем. Я вчера с девками договорился встретиться, вместе салют смотреть. Их двое, в одной комнате живут, ты мне как раз пригодишься. Хороши девки, красивые, смешливые. Я даже не решил пока, какая мне больше нравится. Все, спать, спать. Перебрал чуток.

Эдик побрел наверх и рухнул там на одну из кроватей. Макс дал грэйву команду нейтрализовать часть алкоголя в крови до уровня легкой эйфории. Надо подумать. Макс прибрал на столе и пошел наверх. Эдик лежал беззвучно, в одежде. лицом вниз, даже туфли не снял. Макс включил телевизор, убавил громкость и прилег на вторую кровать. На экране пионеры чистыми голосами пели незнакомую песню про крейсер «Аврора».

Макс запоминал все слова Эдика насчет документов. Ему предстояло вжиться в эту счастливую страну, в страну, одержавшую такую великую победу. Конечно, он мог сделать документы, ничем не отличающиеся от оригиналов. Но ведь кроме бланков и печатей должна существовать еще какая-то система определения подлинности человека. Да, в этой стране пока нет мощных компьютеров, хранящих в своих базах данных и номера документов, и фотографии, и досье на человека. Но на бумаге то все это может работать ничуть не хуже, чем в цифре, только чуток медленнее. Макс хорошо помнил это по своей безкомпьютерной юности. Если бы прописка ограничивалась лишь штампом в паспорте, то занимала бы она минут десять в худшем случае, а так паспорт пропадал в паспортном столе на несколько дней. Не из-за вредности же паспортисток сей процесс занимал столько времени. Вполне достаточное время, чтобы и паспорт на подлинность проверить и получить данные и из места выдачи паспорта, и с места последней выписки. Паспорт ведь можно потерять, потом кто-нибудь слегка похожий на фотографию начнет пользоваться подлинным документом. Подаст такой аферист паспорт на прописку или на переклейку фотографии и все — колесо закрутилось, мигом обнаружат, что настоящий хозяин этот паспорт потерял. Да если и не потерял, если паспорт скопировать на синтезаторе — как пить дать всплывет когда-то, что данный человек прописан одновременно в двух местах. В общем, даже с идеальной копией паспорта можно устроиться только куда-нибудь в совершенно мелкую незаметную контору, и то, без гарантий. Черт, получается, когда паспортная система компьютеризирована, легализоваться куда легче, чем в целиком бумажной. Грэйв расколет любую компьютерную сеть и добавит нужные данные. А в бумажной чего ломать? Можно, конечно, нигде не работать, поселиться в глухом лесу, Максу не нужны ни деньги, ни еда, ни промтовары. Но участь отшельника Макса не устраивала, тем более в такой стране, чужой и родной одновременно. Хотелось сделать страну лучше, помочь ей. Хотелось общаться с людьми, еще не пораженными вирусом потребительства. Возможно, граждане этой страны и не идеальны, но Макс помнил, какие были люди в его детстве, в той его стране, запертой уральскими горами на востоке и вечно воюющими между собой китайскими провинциями на юге.

Конечно, можно взять паспорт умершего человека, спрятав труп. Но у любого умершего наверняка были родственники, которые объявят пропавшего в розыск. Всё, паспорт засвечен. Да и умирают в основном пожилые, а Максу уже не хотелось существовать в старом теле. Молодые тоже погибают, но преимущественно насильственной смертью. Значит, как минимум один человек сможет узнать, что мертвец воскрес. Да и что у мертвеца было за плечами? Может он давно на карандаше у соответствующих органов. И потом, за каждым человеком тянется шлейф из анкетных данных — учился — работал-уволился-женился-работал. Что если, присвоив чужую личность, станешь известным? Обязательно найдется кто-нибудь, кто тебя узнает и крикнет на весь мир — как же так, он ведь всегда полным балбесом был с тремя классами образования, как он академиком смог стать?

Да, задачка непростая. Как же легализоваться, и легализоваться с безупречной биографией? Нужен сирота с техническим образованием, нигде еще не работавший, то есть выпускник вуза, приехавший с другого конца страны, который здесь может устроиться на какой-нибудь передовой завод или в толковое НИИ. Такой как Эдик. Вернее, не сам сирота, а его необнаруженный труп. Со всеми документами при трупе. Нет, нереально. Сироту положим, можно найти, но труп такого сироты? Ну не убивать же сироту ради его трупа? Макс с некоторым ужасом посмотрел на спящего Эдика. Он неожиданно почувствовал себя Кисой Воробьяниновым, в тот момент, когда Бендер сообщил тому о местонахождении последнего стула. Чушь собачья, и придет же такое на ум. Можно просто отправить объект туда, откуда тот вернуться не сможет. Или не захочет. Например, в Париж, если объект французский знает. Дать ему кучу денег, фальшивый паспорт. Ну да, возразил сам себе Макс. Деньги однажды закончатся и подастся болезный в советское посольство. Или отправится туда сразу же по прибытии, из любви к родным осинам. Назовет себя, начнут проверять и пропали все мои потуги. Даже если объекту внешность изменить, все равно его рассказ вызовет повышенное внимание к моей персоне. Найдут одноклассников, однокурсников, сослуживцев. Очная ставка и всё. Нет, такой вариант легализации тоже не годится. Полный тупик. Придется хорошенько подумать, как все обстряпать. Сооружу себе берлогу, похожу пока что с подправленной копией чьих-нибудь документов, на улице при простой проверке никто их не отличит от настоящих. Присмотрюсь к этому миру. Грэйв пошлет разведчиков в паспортные столы, пусть наблюдают, рано или поздно они вскроют весь механизм проверок. Тогда будут создана фальшивая личность, во всех местах будут бумаги, свидетельствующие о ее существовании. Не знаю, сколько это займет времени, для надежности надо будет получить пять одинаковых результатов от независимых групп наблюдателей. Может месяц, может два, а может всего неделя потребуется. Главное — за это время не спалиться. Я же ничего тут не знаю — ни обычаев, ни идиом, ни фильмов, ни песен. Даже с политической картой мира незнаком, хотя знакомство с историей самое простое, что предстоит. Сколько нормальный человек за 25 лет фильмов посмотрел? По одному в месяц — выходит триста. По полтора часа — 450 часов, полные 18 суток. И детские тоже придется смотреть. Вот черт — в этом времени еще нет фильмов ни на кассетах, ни в цифре. Придется грэйву оцифровывать с кинопленок. Найти центральный архив. Но там наверняка не 300 фильмов хранится, а тысячи. Посмотришь 300 и окажется, что посмотрел то, что никто здесь не смотрит. Как отделить «золотой фонд» от барахла? А ведь надо еще посмотреть и те зарубежные, которые здесь показывали. В общем, месяца три на одни фильмы уйдет, не будешь же смотреть кино по 12 часов в сутки. А еще есть песни, тысячи песен. И каждую надо хотя бы по два раза прослушать, чтобы хоть что-то отложилось в памяти. Анекдоты тоже изучить надо, чтобы не смеяться как угорелый на рассказанный анекдот с бородой. Популярные книги прочитать надо. Систему образования тоже изучить надо, как ведут себя дети в школе, что в каком классе изучают и вообще, сколько этих классов сейчас? По большому счету, чтобы не выглядеть белой вороной, потребуется не меньше года, и то, если грамотный консультант будет. Макс снова посмотрел на спящего Эдика. Хороший парень, все небось знает, но как ему сказать про то, что я не знаю элементарных вещей? Да и работать парню надо и личной жизнью заниматься. Ладно, буду надеяться, что многое здесь как в моем мире. Хотя бы те же самые технологии. Вон — на мой монолог про картошку он ничего не возражал. Так что насчет общих сведений как-нибудь прорвусь, а вот над книгами, песнями и фильмами придется попотеть.

Макс уже хотел дать указания грэйву, но, утомленный бегством, потрясениями и выпитым алкоголем, задремал.

Проснулся Макс оттого, что Эдик тряс его за плечо

— Просыпайся! Опаздываем! Я тебя в караул поставил, говорил меня через час разбудить, а ты на посту сам дрыхнешь! Быстро вниз, умывайся, пропустим по рюмашке, собираем остатки закуски и бегом, на электричку! Надо еще в магазин заскочить, коньячку и вина прикупить, а то магазины в семь закрываются.