— А вот и мойка для наших красавиц и красавцев.

Молодые люди остановились около похожего по размерам на солярий помещения, где пожилой мужчина мыл из шланга тёплой водой красивую гнедую лошадь. Судя по поведению лошади, ей это очень нравилось.

— Здравствуй, Мариночка, — поздоровался мужчина.

— Здравствуйте, Геннадий Михайлович!

— Это кто с тобой, жених?

Марина неожиданно покраснела.

— Нет, это тот парень, который лошадь покатушную нашёл.

— Понятно.

Мужчина вышел из мойки, вытер правую руку и протянул её Вовке.

— Гривцов Геннадий Михайлович, можно просто Михалыч.

— А я Володя.

— Наслышан о твоих подвигах. Молодец, что не бросил лошадь.

Вовка смутился и ничего не ответил.

— Геннадий Михайлович, мы дальше пойдём, — сказала Марина.

— Конечно, Мариночка.

Не пройдя и пяти шагов, Вовка задал очередной вопрос:

— Марина, а откуда Михалыч узнал обо мне и Ваське?

Марина в очередной раз рассмеялась, и Вовка поймал себя на мысли, что ему очень нравится её смех.

— Вовка, конный мир — это большая деревня. На одном конце щи варят, а на другом уже слюнки текут. Не сомневайся, дня через два на всех конюшнях про тебя с Васькой известно будет. А в конце концов станут говорить, что ты четырёх громил отдубасил, когда Ваську спасал.

Вовке тоже стало смешно. Чем больше он узнавал об этом мире, тем больше ему хотелось узнать ещё.

— А кто этот Михалыч?

— О, это легенда. Он был лучшим спортсменом в городе, чемпионат страны пять раз выигрывал. И лошадь у него была экстра-класса, не хуже хвалёных немецких. Быть бы ему олимпийским чемпионом, но тут всё наперекосяк пошло. Сначала захромала лошадь. Думали, ничего страшного, перетренировалась чуток, расхромается. А там всё хуже и хуже. Когда спохватились — нашли в копыте иголку. Причём явно не сама лошадь её где-то подхватила. Тут кто-то из заклятых «друзей» постарался. Лечили, конечно, но, когда вылечили, выяснилось, что по прежним высотам лошадь уже не прыгает. Михалыч подозревал кое-кого. Мужик он горячий, поговорил по душам. Челюсть гаду сломал, бока намял как следует. Тот оказался со связями. Михалыча под суд, дали два года условно. Могли и больше дать, но конники вступились и Федерация ходатайство написала. Михалыч от всего этого потреблять начал, ну и понеслось. И спился бы, если бы не жена. Никто до сих пор не знает, что она там с ним сделала, но в один прекрасный день он пришёл на конюшню трезвый как стеклышко и с тех пор вообще спиртного в рот не берёт, даже пива. Только вот жена у него умерла в прошлом году. Михалыч после этого квартиру на дочку переоформил, а сам в клуб перебрался.

Теперь Михалыч здесь начальник конюшни, начкон по-нашему, и конкуристов тренирует по совместительству.

— Кого тренирует?

— Конкуристов. Это спортсмены, которые через препятствия прыгают, увидишь ещё. А вот тут у нас амуничник. Здесь хранится амуниция для лошадей, поэтому так и называется.

Марина открыла дверь в комнату, и Вовка увидел ровные ряды кронштейнов, на которых висели сёдла. Разные по форме и даже по цвету. На другой стенке висели уздечки. Тут вообще от разнообразия рябило в глазах. На некоторых Вовка обнаружил даже блестящие стразы.

— Камешки-то небось от Сваровски? — ехидно спросил он.

— И от Сваровски тоже, — невозмутимо ответила Марина.

— Ничего себе! Сколько ж такое стоит?

— Хорошая уздечка стоит не меньше ста евро, а оголовье для выездки вообще не меньше двухсот.

— А седло?

— Ну, например, — Марина подошла к седлу, на задней луке которого блестела жёлтая овальная табличка с выбитой надписью KIEFFER, — вот это седло стоит почти две тысячи евро.

Тут Вовка припомнил вычитанную где-то фразу про то, что конный спорт не для бедных. Теперь он воочию в этом убедился.

Марина заметила перемену в Вовкином настроении.

— Володь, ты не страдай, такие сёдла покупают либо профессионалы, — им без высококачественной амуниции нельзя, — либо люди с достатком. Для других есть вполне приличные модели, в которых можно очень успешно учиться ездить и выступать. Так что амуниция, как машины. Есть «мерседесы», а есть «Жигули». И в тех и в другие ездят. Хочу сказать, что я видела море случаев, когда всадник со скромным доходом объезжал на соревнованиях расфуфыренных богатеев с амуницией общей стоимостью, как неплохая иномарка. Главное — желание и талант. Теперь пошли, покажу остальную часть конюшни.

Они вышли из амуничника, где пахло лошадьми и кожей. Запах был сильный, но Вовке почему-то нравился..

Примерно через полчаса экскурсия завершилась. Придя в манеж, Вовка с Мариной застали там трёх всадников. Двое из них прыгали под руководством вездесущего Михалыча, один ездил самостоятельно в сторонке, чтобы не мешать. На манеже стояло несколько невысоких ярко раскрашенных препятствий, через которые всадники прыгали по очереди. Когда первый заканчивал прыжки, тут же начинал прыгать второй. Михалыч комментировал их старания.

— Иван, ты долго ещё будешь ехать на одной правой верёвке? Твоей лошади давно пора памятник ставить, что она с таким постановлением ещё и прыгать не отказывается.

Иван, здоровенный мужик лет тридцати, смущённо опустил голову. Спортивный авторитет Михалыча был, похоже, не менее высок, чем ветеринарный авторитет Журавлёвой.

Михалыч переключился на второго всадника:

— Коля, если ты думаешь, что, закинув ноги на плечи лошади, можно ею управлять, я тебя разочарую. Повтори проездик и обязательно веди шенкелем до конца. Не лезь прыгать раньше лошади, сиди спокойно, жди прыжка. Вот так, отлично. Сам же должен чувствовать, что по-другому получается, когда до конца «под ногой» едешь и вперёд не суёшься. Всё, закончили на сегодня.