Мужчина и женщина обменялись рукопожатием.

— Володя, поехали. Дорога неблизкая, а времени у меня, к сожалению, мало, — поторопила юношу Журавлёва.

— А вы можете не волноваться, домчу с ветерком, — заявил Иван Иванович. — Дамы и господа, карета подана.

Все направились за Иваном Ивановичем к стоящему у тротуара потрёпанному милицейскому «уазику».

— Это мне ребята из райотдела дали попользоваться. Поехали. Ирина Николаевна, показывайте дорогу.

Конюшня Пилипчук располагалась на задворках фабрики, выпускавшей во времена Страны Советов обувь под торговой маркой «Скороход», о которой один известный юморист сочинил меткую остроту — «Напомнил вид его лица ботинок „Скороход“ с торца».

Вовка, Журавлёва и Иван Иванович пробрались к зданию конюшни, стараясь не провалиться по колено в кучи мокрых гниющих опилок, перемешанных с навозом. Зайдя внутрь, Вовка не сразу разглядел крохотные грязные денники, поскольку света в конюшне не было, а солнце еле пробивалось через небольшие окна, засиженные мухами. Буквально на пороге они столкнулись с хозяйкой.

— Вы посмотрите, какие люди! — начала разговор Пилипчук. — Ну что, молодой человек, я вижу, вы приняли решение. Похвально. Вот только милицию-то зачем привели? Я не кусаюсь.

— Людмила Георгиевна, я покупаю у вас Ваську, — сказал в ответ Вовка.

Изумлению хозяйки не было предела.

— По-ку-па-ете? — по слогам переспросила она. — А денег-то хватит?

— Не надо считать мои деньги, — отрезал Вовка, — свои считайте.

— Хорошо, буду считать свои. Мне кажется, сегодня их изрядно прибавится, — ехидно произнесла Пилипчук. — Я женщина деловая, долгих разговоров не люблю. Выкладывайте семь тысяч долларов, и лошадь ваша.

В разговор вступила Журавлёва.

— Я знала, что с совестью у вас проблемы, Людмила Георгиевна. Но не думала, что она вообще отсутствует.

— Ирина Николаевна, давайте не будем про совесть. Мой товар — ваш купец. Ладно, с учётом понесенных вами затрат продам за шесть, и ни копейкой меньше.

Вовка уже понял бессмысленность дальнейшего торга. «Вот дурак, — подумал он, — притащил сюда Ирину Николаевну с Иваном Ивановичем и опозорился перед ними по полной программе».

Иван Иванович взглянул на поникшего парня, кашлянул, чтобы обратить на себя внимание, и заговорил, глядя на Пилипчук.

— Гражданка, я бы посоветовал внимательней выслушать этого молодого человека и пойти ему навстречу. Очень рекомендую.

— Товарищ старший лейтенант, я так понимаю, вы, как представитель власти, хотите меня принудить. Предупреждаю, я буду жаловаться на милицейский произвол вашему начальству.

Реакция старшего лейтенанта оказалась неожиданной для всех.

— У вас есть фонарик, гражданка Пилипчук?

— Есть, — недоумённо ответила хозяйка конюшни.

Людмила Георгиевна ушла и очень скоро принесла карманный фонарик.

— Посветите, пожалуйста, а то я цифры не могу разглядеть.

Иван Иванович достал из кармана тужурки визитку синего цвета. Первое, что бросилось всем в глаза, были слова «генерал-майор» и «начальник ГУВД». Далее шла фамилия, имя, отчество и другая информация. Телефонов было указано четыре, в том числе и сотовый. Старший лейтенант перевернул визитку. На обратной стороне крупным твёрдым почерком был написан ещё один номер. Иван Иванович вынул свой мобильник. Рот Пилипчук стал медленно открываться. Когда лейтенант набрал предпоследнюю цифру, он поднял голову и сказал:

— Вот уж не думал, что воспользуюсь этой визиткой для такого дела. Я вообще не хотел куда-то или кому-то звонить. Скажут потом, что мы всё это за деньги делаем. Что ни один мент бесплатно пальцем не пошевелит. Да ещё и кляузу напишут начальству. Так вот, гражданка Пилипчук. Ради этого парня я уже сделал одно исключение — приехал с ним сюда. А сейчас решил сделать второе исключение. Вы уже заметили, кому я собираюсь звонить. Генерал мне не откажет, поверьте. Если я попрошу его помочь, то уже завтра эту конюшню начнут посещать самые разнообразные комиссии. Причём комиссии городские, а не районные. От санэпидстанции до налоговой инспекции и пожарников. После их проверок вам небо с овчинку покажется. И никто из ваших покровителей не спасёт, можете не сомневаться.

Пилипчук внезапно выключила фонарь.

— В чём дело? — суровым тоном спросил милиционер.

— Товарищ старший лейтенант, я совсем забыла, что эта лошадь недавно получила травму и вряд ли сможет у меня работать. Поэтому я готова продать её за две тысячи двести долларов.

— Ну и крохоборка же вы, Людмила Георгиевна! — в сердцах воскликнула Журавлёва.

— Ирина Николаевна, можно вас на минутку, — попросил Вовка.

Они вышли на улицу.

— Я уже знаю, что ты мне хочешь сказать, — улыбнулась Журавлёва. — Во-первых, спросить, о какой травме идёт речь. Можешь не сомневаться, никакой травмы нет. Просто дамочка пытается сохранить лицо, вот и придумала с ходу байку. Во-вторых, знаю, что у тебя только две тысячи долларов. Это поправимо.