Шрифт:
– Не буду, обещаю. Где твой ключ?
Оркестр умолк. Саксофонист повернулся к банджо:
– Это она. Я уверен. Миссис Кристи, она самая. И пела она, словно нас никого и нет. В своем какой-то мире.
Банджо кивнул.
– Надо бы сообщить в полицию.
– Да туманище теперь, – хмыкнул Банджо.
– Все равно пошли?
.Уолли Стентон выкурил не одну сигарету, дожидаясь Эвелин Кроули. Прошел час, прежде чем он наконец махнул рукой и пошел спать.
Глава 10
Ей спалось лучше, чем обычно, на этот раз она не просыпалась в глухой предутренний час, чтобы снова и снова блуждать в запутанных лабиринтах безысходности. Вместо этого она проспала, как наметила, до шести утра, и, проснувшись, немедленно выскользнула из постели. Когда Флора, постучав, вошла с утренним чаем на подносе, то заметила, что Агата полностью одета и уже застегивает пальто.
– Раненько вы сегодня, миссис Нил.
Девушке бросилось в глаза, что в номере как-то опустело, а со стола исчезли книги.
– Ведь вы не уезжаете, нет?
– Нет, Флора. Пойду пить воду, как обычно. А потом в бани.
– Утреннюю газету не желаете?
– Нет, спасибо.
Горничная с неохотой удалилась.
Агата заперла за ней дверь. Тщательно осмотрев комнату, составила в угол свои нелепые антикварные покупки, потом проверила каждый ящик стола и шкафа. Достав из сумочки пачку бумажных полосок, она просмотрела их и, скрутив, бросила на решетку камина. Потом поднесла спичку и подожгла и смотрела, как бумага скручивается в огне, постепенно чернея и обугливаясь. Затем надела перчатки, достала из саквояжа отвертку и тщательно стерла с нее отпечатки пальцев, после чего положила обратно вместе с парой брошюрок по электротехнике. Не снимая перчаток, она взяла пузырек с ядом, купленный накануне, и тоже сунула в чемоданчик. Потом застегнула пальто и, прихватив саквояж, вышла из номера.
Спустившись по черной лестнице, Агата вышла из отеля через служебный выход. Пройдя с полмили и оказавшись в торговой части городка, она зашла в телефонную кабинку, посмотрела на свои часики – было ровно восемь, – набрала местный номер и опустила монетку.
– Миссис Брейтуэйт, – сказала она в трубку. – Это Эвелин Кроули. – Она умело копировала речь подруги.
– Что стряслось, дорогуша? – спросила миссис Брейтуэйт.
– Мне нужна ваша помощь. Я только-только вышла прогуляться перед процедурой, как у меня дико схватило спину. Я с улицы звоню, из телефонной будки. Боль просто кошмарная!
– Лучше бы вам вернуться в отель. Сами дойдете?
– А вы не могли бы зайти в отель? Вы же знаете, я бы ни за что на стала жаловаться, но таких болей у меня еще не бывало.
– Не знаю, что и делать, дорогуша вы моя. У меня через час прием.
– Знаю, миссис Брейтуэйт. Я сперва позвонила в регистратуру, чтобы узнать, где вы. Они дали мне ваш домашний номер. И обещали перенести ваш прием на другое время.
– Раз такое дело, то я выезжаю, – ответила миссис Брейтуэйт. – Попробую взять такси, но все равно раньше чем через полчаса не ждите.
– Я вам так признательна! Тогда до свиданья. – Агата положила трубку и вышла из кабинки.
Дойдя до угла, она опустила в почтовый ящик письмо на имя Эвелин Кроули и отправилась дальше, в сторону Королевских бань.
Уолли Стентон нервничал. Он знал, что времени не остается, знал, что Флора не в состоянии держать язык за зубами и наверняка уже сказала остальным, что миссис Нил и есть пропавшая писательница. Эвелин Кроули так и не вышла вчера вечером, и договориться, что она приведет миссис Нил на встречу с предполагаемой кузиной, не удалось. Он послал Эвелин записку в номер, но и на нее пока не получил ответа.
И хотя в это утро Уолли занял позицию в холле отеля необычайно рано – обычно в это время он еще спал, – Агата мимо него не проходила. Он щедро заплатил коридорному, чтобы тот отнес ей в номер записку, но мальчишка вернулся и сказал, что стучал, но никто не отвечает. Объяснив, что записка эта страшно важная, Уолли отправил его за Флорой.
Нэнси Нил стояла в неглиже в своем номере перед высоким зеркалом и разглядывала собственную фигуру. Она не слишком похудела. Одиночество и тревога только усиливали аппетит. Арчи дважды удалось ей позвонить, и оба раза голос у него был какой-то затравленный и отрешенный. Шумиха, поднятая по поводу исчезновения его жены, колкие намеки и откровенные домыслы стоили ему дорого.
Он совершенно пал духом. Как Нэнси ни умоляла его позволить ей вернуться, он все-таки попросил ее задержаться в Харрогете как можно дольше, потому что страшно боялся прессы. Он не велел ей возвращаться ни домой, ни на службу, пока Агата не будет найдена. Но прошло целых две недели, и Арчи Кристи уже начал всерьез опасаться, что с женой в самом деле что-то случилось. Нэнси, видя, как на глазах рушится ее будущее, все-таки старалась как могла поддержать возлюбленного.
Последний раз оглядев себя в зеркале, она поклялась не есть жирного и сладкого. Потом оделась и отправилась пешком в Королевские бани на свои утренние процедуры.