– Быстро встань, – торопливо проговорил Арчи, не разжимая губ.

Агата покорно поднялась, а горничная, сообразив, что супруги ссорятся, поспешила ретироваться. Теперь Кристи глядел на жену с откровенной ненавистью.

– Ты нарочно закатываешь сцены на глазах у прислуги!

– Это не правда, – спокойно ответила Агата. Она уже поняла, что все ее усилия бесполезны.

– Ты из всего устраиваешь спектакль. Но больше такой номер не пройдет. – Он откинулся на спинку стула. – Я прошу тебя больше не приходить ко мне на работу. У тебя нет никакого чувства собственного достоинства. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Дай тебе волю, ты сама себя загубишь.

– Ну пожалуйста, не надо, – взмолилась она, – может, есть все-таки какой-то выход…

– Довольно. – Он поднялся. – Между нами все кончено. Отныне и навсегда.

И уже из холла донеслось его «Меня не ждите», брошенное прислуге. А потом хлопнула входная дверь. Агата сидела не шевелясь, оцепенев от ужаса – в точности как в своем недавнем сне.

Зайдя около полудня к хозяйке, Шарлотта Фишер застала ее лежащей в постели в пеньюаре.

– Я позвонила этой мисс Нил якобы по твоему поручению. Сказала, тебе нужны копии счетов на всякие хозяйственные расходы.

– Она сказала, куда едет?

– Сказала еще прежде, чем я попыталась это у нее выведать.

– Ну и на какие же воды, Шарлотта?

– Будто бы в Харрогет. Я в ответ, мол, я хорошо знаю это место и что, мол, интересно, в какую гостиницу. Оказывается, в «Валенсию». На две недели. А теперь, думаю, надо взять и выкинуть все это из головы.

Агата закрыла локтем лицо.

– Я и не сомневалась, что Арчи придумает что-нибудь в этом духе. Нарочно поехать в мертвый сезон, когда там одни старики, чтобы никто его там не узнал. Вот бы умереть и ничего этого не знать!

Мисс Фишер, сев на кровать, гладила хозяйку по волосам.

– Я, пожалуй, побуду с тобой, сегодня ты мне что-то не нравишься!

– Нет-нет, Шарлотта, не нужно! – заверила ее Агата. – Иди домой, со мной все в порядке. Потом поговорим.

Ближе к обеду Агата наконец заставила себя одеться, села в машину, прихватив с собой Питера, и поехала забрать дочку из школы. Слава богу, девочка и пес были так заняты друг другом, что, пожалуй, ничего не заметили. Ни с того ни с сего она решила заехать к свекрови и, войдя в ее гостиную, неподвижно просидела там какое-то время среди собрания диковин и пару раз громко рассмеялась без видимых причин, тиская и целуя дочку. Миссис Хемсли нашла, что невесткино состояние значительно улучшилось.

Псевдотюдоровский коттедж капитана Ренкина находился милях в двадцати от «Стайлз» – удобство такой дислокации состояло в близости как к воинской части, так и к гольф-клубу. Вечером накануне третьего декабря в одной из спален коттеджа Нэнси Нил переодевалась к ужину. В комбинации поверх пояса с резинками, в чулках и туфлях она сидела у зеркала и красилась – подводила бровки, подкрашивала губы – чуть-чуть, чтобы они не казались чересчур большими, и что-то мурлыкала себе под нос. Арчи Кристи постучался и тут же вошел – Нэнси даже не успела накинуть платье. Он явился при полном параде и глядел на Нэнси с застенчивым обожанием.

– Ты позволишь?

Она улыбнулась его отражению.

– Я – да, а вот Филип может и не позволить.

– Не беспокойся. Он – наш человек. Мы знакомы с ним сто лет. Он тебя обожает.

Нэнси пудрила носик. Для Арчи она была как обещание другой жизни, полной ласки, уступок и незатейливых радостей. Он подошел и тихонько отвел бретельки комбинации с ее плеч. Нэнси, положив ногу на ногу, потянулась к нему.

– Встань, – прошептал он.

Она лениво поднялась.

– Сними это.

Нэнси, повернувшись к нему спиной, стащила с себя комбинацию и глянула на Арчи через плечо.

– Ты убийственно красивая, – произнес он пресекающимся от волнения голосом.

– И послушная.

– Пойдем-ка поскорее вниз. – Арчи наконец взял себя в руки. Он вообще был человек благоразумный.

После ужина Филип Ренкин попросил экономку, миссис Стоке, принести бренди и сигар и, наклонившись к Нэнси, продолжал начатый рассказ. Его маленькая подвижная физиономия, в которой и правда было что-то от хорька, разгорелась – вероятно, оттого, что в комнате было жарко.

– Так вот. Арчи сказал мне, что там затевают бал-маскарад. Ну, я и говорю, что буду, мол, во фраке. Приезжаю в Уорик – и что вы думаете? Дворецкий, не моргнув глазом, подает мне фрак и ласты – решил, болван, что я буду пингвином!

Когда миссис Стоке снова наполнила бокалы, Ренкин поднялся.

– За вас! – провозгласил он, – за ваше будущее! Хочется надеяться, что вы наконец будете счастливы – вы это заслужили.

Арчи и Нэнси отвечали благодарной улыбкой. Ренкин потянулся за сигарой.

– Вы не откроете окно, миссис Стоке?

Экономка отдернула гардину и распахнула окно с решетчатым переплетом.

– Прошу вас, продолжайте. – Нэнси кокетливо склонила голову на плечо.

– И вот я спускаюсь к коктейлю при полном пингвинском параде, а все остальные – в смокингах и белых галстуках. Скотина же ты, Арчи, вот что я скажу!