«Пустышка!» – Николас, выйдя из пещеры, и снова попав на линию дождя, сник духом. Он даже на краткий миг не мог себе представить диалог в кабинете шефа. Хмурые Уральские горы давили на психику, и ему вдруг сильно захотелось выпить. Не знал полковник Дюбер, не выходящий четвертые сутки подряд на связь, что в Минск уже давно вылетел начальник его отдела, Кит Бейтс с самыми полными полномочиями и более свежей и достоверной информацией об искомом камне.

Вдали мерцали тусклые огоньки небольшого поселка, где он позавчера наблюдал, как двое русских мужиков зашли в магазин, взяли по бутылке водки и тут же, далеко не отходя от крыльца, их и оприходовали. Гениально! Вчера это ему показалось чересчур, но сегодня он был готов поступить точно так же.

«Фары!» – оживился Николас, когда внизу, где вместо дороги угадывалось направление, послышался звук грузового автомобиля.

Забежав в пещеру, полковник воровато залез под матрас, где у него хранились русские деньги и ужом выскользнул в вечернюю мглу. Боязнь разминуться с попутной машиной, гнала его напролом через непроходимые чащи, местами он кубарем скатывался с крутых склонов, больно ударяясь о камни и редкие пни. Но специальная подготовка, бывшего сержанта морской пехоты США, помогла ему вовремя сгруппироваться и выскочить на еле различимую лесную дорогу буквально в десяти метрах от колес тяжело груженного лесовоза. Скорость автомобиля на этой местности едва ли превышала скорость пешего человека, но полковник был рад приглашению радушного водителя занять место в кабине.

«В поселок?» – спросил водитель КРАЗа, сверкнув двумя золотыми коронками на передних зубах.

«О Кей!» – кратко и интуитивно правильно, ответил Дюрер, с благодарностью посмотрев на своего соседа, который в душу с глупыми разговорами лезть не собирался. И мысли его плавно перешли на господина Шептунова, так нагло и цинично заговаривающего средства порядочных американских налогоплательщиков.

«Шепчи, малыш, шепчи! Пока не задохнешься!» – злорадно засмеялся полковник, сжимая в руке купюру, на которую можно было купить целых два ящика водки.

– Что Вы сказали? – спросил его водитель лесовоза, так как последнюю фразу Николас произнес по-английски.

– Все о Кей! – почти по-русски ответил полковник, подняв вверх большой палец.

«Вот ты мне и пожелал зла!» – прошептал Двуязыкий Шива, лишь на миг, взглянув на красный песок, рассыпанный на гранитной плите, на котором самым чудесным образом визуализировалась самая последняя мысль Николаса Дюбера.

«Ты че творишь, чудила!?» – водитель лесовоза чуть было не въехал в толстую придорожную сосну, напуганный внезапным преображением попутчика.

– Я есть гражданин… – пыталось было качать права быстро трансформируемое тело полковника.

«Пошел вон!» – обладатель золотых коронок резко затормозил и с большим трудом вытолкал в туман своего пассажира, который уже успел превратиться в жирного и шипастого ежика.

С Ковальским было гораздо проще. Он был груб и туп, а его мысли так сильно распирали лейтенантскую голову, что Шива еще утром без особого труда и лишних технологий расшифровал все его примитивные грезы. Сегодняшней ночью лейтенант Стивен Ковальский собирался убить его, Шептуна, а затем завалить и своего шефа, полковника Дюбера. Где прятал деньги полковник, лейтенант вычислил неделю назад, а Двуязыкий Шива даже не считал нужным прикрывать тряпкой большой деревянный ящик от снарядов, куда он ежедневно складывал свой гонорар.

Перед делом Стив Ковальский решил немного поспать и сейчас досматривал свой последний в жизни сон.

«Яхта, мулатки…» – покачал головой Двуязыкий Шива и прошептал что-то вроде колыбельной песенки. Лейтенант сделал во сне несколько конвульсивных движений и затих. Навсегда.

«Почему молчит Анунакий?» – Шептун, собрав в рюкзак свои пожитки, еще несколько раз рассыпал на гранитном столе бурый песок. Мелко смолотые песчинки упорно не хотели завихряться и укладываться в затейливые узоры.

«Пора ехать в Минск!» – Шива достал из потайной ниши штатив и закрепил на нем свой именной калейдоскоп. Наведя инструмент на бесполезный камень, он убедился, что в поле зрения трубки сформировалось не менее десяти копий его изображения. Усмехнувшись, Двуязыкий Шива подошел к мерцающим камням. Взяв в руки бревно и используя его в качестве рычага, он столкнул с постамента тот, который был самым контрастным. Шива знал, что определить оригинал можно только в самую первую минуту после генерации параллельных реальностей.

Порывшись в сундуке полковника Дюрера, который был примерно одного с ним роста, он достал вполне приличный теплый армейский камуфляжный костюмчик без знаков различия. Переодевшись, Шива поджег ящик для снарядов, в котором хранился его весь гонорар, на всякий случай, сунув в карман пару пачек с банкнотами. Довольный собой, он бросил в пещеру связку противопехотных гранат и завалил вход несколькими валунами.

«Ты уверен, что поступаешь правильно?» – раздался позади знакомый голос.

– Ты!? – Шептун был готов сейчас увидеть кого угодно, но только не Устина Рокотановича Фляйшмана, ловко загнавшего им липовый камень.