– Как ты сказал? – переспросил Гай, меняя обойму в автомате, - Исследовательский центр?

– Так точно, - старик пытался по военному вытянуться, но у него ничего не получилось, - По разработке новых военных технологий имени его Величества Хараха Третьего, короля Марфарии, - с этими словами он ткнул костлявым пальцем в запыленный портрет над гермозатвором. На картине художник довольно реалистично изобразил усастого мордатого человека с моноклем в правом глазу, с непререкаемо наглым и самодовольным видом.

– Похоже, этот парень знал, как надо строить подземелья, - Гай смотрел на портрет как на что-то совсем обычное, чем чрезвычайно разочаровал старика. Тот, наверное, думал, что оба приятеля впадут в экстаз при виде старого куска холста с изображением очередной коронованной особы, а их равнодушие его окончательно выбило из колеи. Поглядывая на них как на каких-то еретиков, старик решил, что пора и самому представится.

– Мы ведь так и не познакомились, - сказал он, нервно дергая руками и краснея. Это было скорее от смущения, чем от возмущения, просто отвык разговаривать с людьми, да и друзья особой тактичностью тоже не блистали.

– Да, конечно, - согласился Саша, представившись сначала сам, а потом представив Гая, закончив словами, - Очень любезно с вашей стороны, что согласились нас принять у себя.

– Очень приятно, - сказал старик, сразу потеплев, - Я Эдивар Массалой Периар, старший ученый сектора, хотя кому теперь это интересно… - подобная мысль его жутко расстраивала, что Саша заметил и не преминул выразить свою глубочайшую заинтересованность. Не столько из-за настоящего интереса, сколько из желания хоть как-то отблагодарить человека, без которого они бы точно погибли. Подумав об этом, он бросил испепеляющий взгляд на Гая. Во многом благодаря ему так все и обернулось.

Гай, будучи не столь вежливым и привыкшим больше к стрельбе, чем к разговорам, просто пожал руку, дружелюбно улыбнувшись. Старик, придя немного в более положительное настроение, убедившись, что те, кого он привел, способны понять торжество науки, во всяком случае, один из них точно был на такое способен, повел им показывать комплекс, в котором жил.

– Я, получается, единственный выживший из всего персонала, - рассказывал он трагическим голосом, когда они раздевались в предбаннике. Таково было одно из постановлений службы безопасности. Хотя сама служба давно кануло в небытие, старик продолжал выполнять их требования. Он даже заставил друзей снять защитные костюмы. Оружие оставлять здесь они категорически отказались, на что Эдивар смотрел как на кощунство, но все же промолчал.

– Как давно это было? – спросил Гай, только сейчас задумавшись, сколько же старику лет. На вид ему было около восьмидесяти, но в полубезумных глазах читался гораздо больший возраст.

– Не помню, - старик пожал плечами, - неожиданно заметив что-то очень интересное у себя под ногами, - сперва пытался считать, а потом сбился, когда через тысячу перевалил. Под землей если за временем не следить, очень быстро его теряешь, уползает оно как-то, особенно, когда последние часы встают.

– Тысячу чего? – осторожно спросил Саша, не веря своим ушам.

– Как чего? – удивился Эдивар, - циклов, конечно же.

– Ясно, - Саша сделал умный вид, хотя на самом деле ничего не понял, слово «цикл» имело дня него не больший смысл, чем, к примеру «абракадарбара» какая-нибудь, потому что у каждого были свои взгляды на время. Кто-то их считал когда-то восходами и заходами, кто-то сезонами сухой или дождливой погоды, иногда доходили даже до метрических систем, чтобы определить время, так что старик все равно не сказал ничего толкового.

– Это слишком много для человеческой жизни, - кивнул старик, явно разочарованный отсутствием удивления на лицах товарищей, подобранных им в тоннеле, - но за время своего вынужденного заключения я нашел этому вполне логическое объяснение…

Пока они разговаривали, то успели пройти почти полностью заброшенную жилую часть комплекса, впечатлившую своими размерами. Гай, не участвовавший в разговоре, успел насчитать больше полусотни дверей только с одной стороны коридора. А коридоры отходили в разные стороны, и там тоже были заметны двери, застенки и даже места для отдыха. Только сейчас все находилось в страшном запустении и запылении. Большая часть дверей была закрыта на замки или вовсе опечатана, но все покрывал едва ли не метровый слой пыли, штукатурка на потолке поблекла и уже отваливалась большими кусками, падая на растрескавшееся напольное покрытие, ни один из светильников не работал, давно перегоревшие и покрытые толстым слоем все той же пыли, трещинами, а некоторые даже местами перегорели. Старик уверенно вел их, освещая всем дорогу маленьким ручным фонариком.

– Вас что, эвакуировать пытались? – удивился Гай, разглядывая в свете фонаря аккуратную печать на одной из дверей, попытался сковырнуть пальцем, но та осталась как влитая,

– Нет, это я сам, - улыбнулся старик, чуть ли не ностальгически разглядывая дверной проем, - после того, как успокоился. Думал тогда еще, что смогу выжить, что все наладится, придут спасатели и я смогу вернуться к своей прежней жизни. Только уже позже понял, что и спасать-то некому.