События развивались с огромной быстротой. Контрреволюционные элементы начали почти открыто вести свою подлую работу. Советы на местах не принимали решительных мер против меньшевиков и эсеров, веря в то, что они не пойдут против советской власти. Но это было грубой ошибкой, за которую советские люди расплачивались тысячами жертв.

Под напором белогвардейщины и белочехов в середине июня Красной гвардии пришлось оставить Барнаул, Ачинск, Красноярск, Бийск. Создалось угрожающее положение для Советского правительства Сибири — Центросибири, находившегося в Иркутске, — и оно в конце июня выехало сначала в Верхнеудинск, а затем в Читу. Белогвардейцы и чехословацкие части начали наступление из Нижнеудинска на Иркутск. Сопротивление затруднялось еще и тем, что мобилизованные красногвардейцы не имели опытных руководителей. 10 июля части Красной Армии и красногвардейцы оставили Иркутск.

В городах и селах Сибири, занятых врагами, началась злобная травля, аресты, убийства коммунистов и людей, сочувствующих советской власти, разгром профессиональных союзов.

30 июня 1918 года начало свою деятельность так называемое «временное сибирское правительство» во главе с эсером Дербером. Это «правительство» в своем обращении к населению лживо заявляло, что «гарантирует всем народам Сибири, без какого бы то ми было исключения, туземным и пришлым… и рассеянным по всему пространству великой Сибири, полную неприкосновенность их гражданских и политических прав».

Всеми этими «гарантиями» эсеровские лжедемократы стремились усыпить бдительность населения. На самом же деле всюду свирепствовал неслыханный террор.

В первые же дни падения советской власти тюрьмы Сибири были переполнены рабочими и вообще людьми, подозреваемыми в сочувствии большевикам. Около трех тысяч человек было арестовано в Омске, до полутора тысяч — в Томске. Среди них в тюрьмах находилось более сорока руководителей профессиональных союзов Сибири.

Каких только провокаций не устраивали враги, чтобы уничтожить лучших, беззаветно преданных революции людей!

Из ачинской тюрьмы в Красноярск переводились якобы для «сохранения жизни» девять крупных советских работников: Слободчиков, Манкевич, Потехин, Пунский и другие. По дороге они были убиты. В Барнауле при переводе заключенных из одного места в другое убили работников профессиональных союзов: водника Дронина, учителя Тихонова, работника кооперации Сычева.

В Новониколаевске эсеро-белогвардейские бандиты явились в арестный дом, забрали находившихся там большевиков — Петухова, Серебрянникова, Горбань, Шпурыгина и Полковникова, отвели их в ближайший кустарник и расстреляли.

Председатель барнаульских профсоюзов Присягин и председатель Барнаульского совета депутатов Цаплин также были выведены белогвардейцами из тюрьмы и убиты.

Профессиональные союзы резко протестовали против арестов, убийств, разгрома пролетарских организаций. Из тысяч арестованных профсоюзам удалось кое-где спасти и заставить освободить десятки товарищей. Однако это было возможно лишь в первые дни существования эсеровской власти, когда она изо всех сил старалась усыпить бдительность рабочего класса и кричала на всех перекрестках — в докладах, газетах, на собраниях — о недопустимости политической мести. Либеральной болтовней и кровавыми делами эсеровское «демократическое» правительство подготавливало почву и расчищало путь к власти царскому адмиралу Колчаку.

Говоря о контрреволюции в Сибири, нельзя не вспомнить о роли сибирской кооперации в свержении советской власти. Об этом довольно откровенно в то время сказал член правления «Закупсбыта» Фомин:

«Переворот в Сибири произошел в условиях исключительного сочувствия к нему сибирской кооперации. Первые дни после свержения советской власти в Новониколаевске в местных торгово-промышленных кругах весьма популярной была острота: «Власть в Сибири перешла к «Закупсбыту» [21] .

«Закупсбыт» действительно являлся основной организацией, снабжавшей сибирское «правительство», а после свержения его — Колчака.

Первыми актами сибирское «правительство» отменило декреты Советского правительства, вернуло фабрики, заводы и прочие национализированные предприятия их бывшим владельцам, упразднило рабочий контроль над производством, установило единоличное управление промышленными предприятиями. Фактически была ликвидирована охрана труда.

Буржуазия торжествовала и начала требовать ликвидации профессиональных союзов, но «правительство», играя в демократию, на это не пошло, однако оно максимально ограничило права профсоюзов, В изданной им инструкции к «положению» от 31 июля 1918 года говорилось, что членами фабрично-заводских комитетов не могут быть лица, бывшие членами Советов депутатов и их исполнительных комитетов. Профессиональные союзы боролись за сохранение больничных касс, но предприниматели отказывались вносить в эти кассы отчисления; «правительство» же делало все для того, чтобы страховые организации рабочих не имели средств и не могли существовать. Промышленники вводили десятичасовой рабочий день, а на вредных для здоровья производствах, где работали шесть часов, ввели восьмичасовой..

Особую злобу затаила эсеровская власть против пролетарских организаций горнорабочих Сибири. На профессиональные союзы репрессии сыпались изо дня в день. Были арестованы члены Западно-Сибирского областного бюро И. Наханович и И. Кудрявцев. Эсеровская контрразведки ежедневно увозила десятки рабочих с Анжерских, Судженских, Кольчугинских, Черемховских копей, Кемеровского завода и других мест. Эти рабочие бесследно исчезали, и никто их никогда больше не видел.

В Сибири создалось положение, какое существовало лишь в самые мрачные времена царизма.