— Но у нас нет денег, — выпалила я.

Еврей хитро улыбнулся:

— Сочтемся.

Я отпрянула, а Хайме тут же объяснил:

— Абдеррахман оставил все ваши вещи у меня, когда вчера приходил ко мне один. Так что в долгу вы не останетесь.

Вечером Николай принес нам по красивому кинжалу из дамасской стали, из тех, что изготовлялись только здесь, в Толедо. Город ведь и по сей день славится своими оружейниками.

А Святогор так и не появлялся. Не появился он и на следующий день. Я уже оплакала его. Отчаяние в моей душе сменялось апатией, и я эгоистически даже нашла для себя успокоение: дескать, судьба сама избавила меня от бесперспективной любви. Но утешения это не приносило. Образ Святогора чеканно отпечатался в моем сердце. И тот же эгоизм говорил мне, что без него мы погибнем. Но моя собственная гибель виделась мне долгожданным избавлением. Теперь сами небеса доказали невозможность наших отношений, и поэтому меня уже не удивило, что и на третий день мы ничего не знали о судьбе Святогора.

Однако, хозяин никуда не отпускал нас. Он исправно посылал сыновей сторожить и кормить наших коней. Мы продолжали пользоваться его радушием и гостеприимством. Он оберегал нас и развлекал беседой. Вероятно, Абдеррахман был дорог ему, если во имя его, он с таким вниманием принимал совершенно неведомых ему чужестранцев. Вечером третьего дня Хайме предложил нам обсудить создавшуюся ситуацию.

— Абдеррахман, по всей вероятности, пока не сможет к вам присоединиться, — заговорил он. — Значит, наверное, чтобы не терять больше времени, утром вам следует продолжить ваш путь. Абдеррахман либо догонит вас в пути, либо найдет вас уже в Кордове. Суть вашего поручения мне неизвестна, но я и не пытаю вас. Отправляйтесь с миром.

— Пожалуй, вы правы, Хайме, — согласился Николай. — Мы благодарны вам за все, что вы для нас сделали. Но мы бы хотели получить обратно свои вещи.

— Нет сомнений, — лукаво улыбнулся хозяин. — Я лишь возьму с вас за проживание. Я, однако, выполню просьбу Абдеррахмана и пополню ваши запасы продовольствия. И еще я оставлю третью часть всех средств для Абдеррахмана, я думаю, вы согласитесь, что когда он вернется, ему тоже понадобятся деньги.

"Хитрый еврей, — подумала я. — Вот почему он прикидывался, что не верит в его гибель. И вот почему он держал нас целых три дня. Мы не знаем, сколько он сдерет с нас. Да мы и вообще ничего не знаем о деньгах этого времени".

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

— Это сын вернулся, — откликнулся Хайме и вышел.

— Коля, что будем делать?

— Отсюда надо уезжать.

— Куда? Обратно?

Брат замялся, вздохнул и признал:

— Да, обратно. Но и обратный путь — для нас проблема.

Он вдруг задумался и добавил:

— Святогор не погиб.

Я вскинула голову.

— Вспомни рукопись, — бросил Коля.

— Да, но мы могли как-то нарушить ход событий.

— Нет, мы тоже присутствуем в рукописи. Ты разве забыла? Хорошо бы все же дождаться его здесь…

Надежда затрепыхалась где-то в глубине моей измученной души.

Послышался звук шагов, и в комнату вошел Хайме. За ним порог переступил сгорбленный старик, закутанный в плащ с головы до ног и опиравшийся на посох.

Старик скинул плащ и распрямился. Перед нами предстал Святогор. Я невольно вскочила, но что-то удержало меня на месте.

— Я же говорил, что он жив! — воскликнул Николай.

— И я уверял вас, что он обязательно вернется, — подхватил Хайме.

— А кто говорил, что я мертв? — возмущенно-весело вскричал Святогор.

Я промолчала. Я ведь тоже не произносила этого вслух: я просто страдала в душе.

— Ты говорила, что я мертв? — набросился он на меня. — А я жив! Хотя ты, конечно, надеялась, что я избавил тебя от необходимости делать мучительный выбор?

В поведении и во всем внешнем виде его что-то меня насторожило, что-то показалось мне неестественным в этой шумной браваде. Лицо его сохранило следы не то побоев, не то падений и выглядело несколько осунувшимся. И тут до меня дошло: Святогор был пьян. Возмущение мое не имело границ, гнев сделал меня глухой и слепой. Не вправе обрушивать на него свое негодование, я просто отвернулась от него, отошла в самый дальний угол комнаты и гордо опустилась на пол. Коля молча наблюдал за всеми и, чтобы сгладить неловкость, вызванную моим поведением, сказал:

— Мы рады, что ты цел и невредим. Мы очень волновались за тебя.

— Садись, Абдеррахман, отдыхай, — Хайме ласково потрепал его по плечу. — Я распоряжусь, чтобы тебя покормили. И ты расскажешь нам, что же с тобой приключилось, — и хозяин вышел.

Святогор молча и как-то тяжело опустился на подушки, уронил голову в ладони и потер лицо, словно снимая усталость.

— Нам надо немедленно покинуть город, — проговорил он. — Ночью, однако, это опасней, чем днем. Утром мы затеряемся среди людей и попробуем выбраться отсюда.