Толпа снова сдвинулась.

— Не подходите! Или умрёте!

Рукоять меча вздрогнула, вибрация прошла по руке, добравшись до кости. Люди снова замерли, множество взглядов сошлось на празднично сверкающем лезвии.

— Что тут происходит? — раздался из-за спин строгий мамин голос. — Пропустите меня!

При этих словах меня самого словно полоснули, то ли ножом, то ли самым остро заточенным отчаяньем. Она протиснулась вперёд и посмотрела взглядом, которому невозможно сопротивляться.

— Всё будет хорошо, — искренне сказала она, и я понял, что проиграл.

— Просто у парня нервный срыв, — добавил отец.

— Мы позаботимся о тебе, — пообещала Ирен.

— Не подходите! — закричал я, но множество рук протянулось ко мне, как спрут. Сзади схватили за локти и прижали руки к туловищу. Меч выдернули из рук, множество голосов одновременно заговорили, словно гипнотизируя. Перед глазами всё поплыло, я не сразу сообразил, что мое тело теперь в горизонтальном положении, поддерживаемое на весу. Как бревно в реке, я поплыл над головами.

В странном онемении, с пустой, без единой мысли, головой, я всё же понял куда меня несут. Это здание было совсем недалеко, с другой стороны площади.

— Мы ему поможем, — неожиданно отчётливо сказал где-то рядом Антон и яркий солнечный день сменился полумраком неосвещённого коридора.

Справа и слева поплыли двери, точнее — их верхние части. Становилось всё темнее, так что, когда один из проёмов открылся и проглотил меня и несущих, разобрать что-либо было уже непросто. В комнате включили свет — я лежал на столе, ко мне склонились два лица. Антон и Бергер. Последнего я вроде тоже по имени знал. Кристоф, кажется. Как же давно мы познакомились… Или просто слишком много событий вместилось в короткий отрезок времени? Главное сейчас, что теперь они меня поймали. Не знаю уж как, видимо в части эмоциональных привязанностей я так и остался уязвимым. В общем-то я и не жалею об этом. Страшно представить, что я бы натворил, будь всё по — другому.

— Мы тебя сделаем лучше прежнего, — миролюбиво пообещал Антон.

Бергер одобрительно кивнул. Понимают ли они, что сейчас делают? Кто они — безвольные марионетки, в которых проснулась аварийная программа, или же действуют по собственному, вполне осмысленному плану? Впрочем, о чем это я? Я же сам видел ту часть города, которая приводит в движение этих кукол. Сломают её — здесь всё остановится. Так чего же я лежу на столе и притворяюсь такой же куклой? Глаза мои враз прозрели и взгляд, упёршийся в потолок, вместо белой поверхности увидел словно бы стекло, за которым растёкся плотный туман. Две фигуры, прижавшиеся к прозрачной мембране, смотрели вниз, на меня. Их отрешенные, равнодушные лица словно говорили — всё что здесь происходит уже не имеет никакого значения, всё предрешено. Но, тем не менее, они ждали. Смотрели, что вылупится из кокона, в который я залез, как гусеница и никак не могу переродится.

Бергер наклонился надо мной и что-то сказал. Его широкое лицо в маленьких шрамах заслонило от меня двух единственных людей, что я знал за свою жизнь. Они мне не нравились, они были циничны и жестоки, но то, что других в моей жизни не было, говорило скорее о том, что по — настоящему я жил совсем немного. Наконец-то я понял, что чувствовал призрак и что он мне хотел сказать.

Я поднял руки, как будто и не было никакого паралича и вдавил большие пальцы в глазницы Кристофа. Он закричал и с грохотом опрокинулся назад. Я сел и с изумлением обнаружил лежащий в ногах меч. Какая беспечность! Мои хозяева так и не поверили, что я могу быть больше, чем просто живая кукла. Наверное, меч мне и не нужен теперь, но с ним наверняка будет проще. Чуть тёплая рукоять легла в ладонь и отозвалась приятной дрожью. Предостерегающе вскрикнул обернувшийся Антон. Вскочил Бергер, невероятно, но над кровавыми потёками сверкали целые глаза. Он с ошеломляющей скоростью ударил меня в грудь, выбив дыхание, ломая рёбра. Меня отбросило на стол, но дрожь уже побежала по руке, взмах и меч медленно, будто через смолу, а не воздух, полетел вверх. Вот на его лезвии отразился свет лампы, лениво пополз от гарды к острию, сверкнул в глаза отражённым лучом… В следующий миг меч воткнулся в прозрачную мембрану и по ней во все стороны побежали трещины. Ещё через мгновение она с протяжным звоном превратилась во множество мелких осколков.

Вот так я и остался один. К счастью, когда в городе «выключили свет», то погас он и для меня. К ещё большему счастью, произошло это практически мгновенно. Не знаю, что случилось в этот момент с остальными, и боюсь даже задумываться об этом. Впрочем, я не знаю и что со мной тогда случилось. Скорее всего, если бы меня не вытащили оттуда, так и лежал бы в отключке где-то в темноте, во внутренностях гигантского механизма. Или не лежал, а вовсе исчез, я ведь даже приблизительно не могу представить сущность этого процесса. Тело моё материально, его можно пощупать, если возникли какие-то сомнения, по идее оно не должно куда-либо исчезнуть, если только не исчез весь мир, в котором оно существовало. А как на счёт сознания или того, что называют душой? Если и произошли во мне какие-то изменения, я их не заметил — слишком многое закрутилось внутри в тугой узел и пытаясь распутаться, грозило разорвать моё я на куски.

Вокруг меня не было ничего, кроме холодного песчаного грунта под задом и плотного тумана, навалившегося со всех сторон. Ни звуков, ни запахов — такое ощущение, что я в абсолютно стерильном мире. Кажется, я не раз видел его в историях Дэнила и Чеслава.

Сквозь белесую мглу проступили две тени. Причём именно проступили, а не приблизились — не издав ни единого шороха, не сделав даже небольшого движения. Застыли на границе видимости, словно статуи.

— И что теперь? — спросил я.

— О смотри — разговаривает! — удивлённо воскликнул Дэнил, кажется он стоял слева. — А ты говорил, что он станет как овощ.

— Я говорил, что шансы — пятьдесят на пятьдесят, — возразил Чеслав. — Либо станет, либо не станет.

— Вот почему ты в прогнозах никогда не ошибаешься, — съязвил Дэнил. — Потому что они у тебя все такие.

— Главное, что работают.

— Так что теперь? — повторил я. — Вы уничтожили мой мир, надеюсь вы счастливы?

— Чувство глубокого удовлетворения присутствует! — признал Дэнил. — Только не от самого уничтожения. Это лишь первый шаг к тому, чтобы построить правильный мир, настоящий. Ты же сам видел, как легко система сделала из твоих родственников и друзей безмозглых болванчиков. У тебя что, нет желания исправить их и жить с настоящими людьми?