— Но меч он сделал неплохой, как я понимаю, — сказал я.

— Хороший, — кивнул Дэримон.

— Странная у него была благодарность, не находите?

Дэримон посмотрел на меня внимательно.

— Это ведь вы видели моё прошлое и рассказали Даверу.

— Я.

— Кто вы по профессии?

— Библиотекарь.

Дэримон усмехнулся.

— Неожиданно. И что, вы чувствуете вещи, как я?

— Я не чувствую, я вижу истории.

— Суть у наших способностей одна. У любого материала есть память, влияющая на его структуру и свойства. Я могу, чувствуя эту память, определять, какое воздействие на материал оказывали, вы видите свои истории. Наши с вами способности — узкие проявления одного и того же явления. Мы можем чувствовать память вещей. — Дэримон взял с маленького столика деревянную статуэтку — женщина со змеей в руках — и с нежностью погладил.

— И что вы такого почувствовали, что сбежали из города? — спросил я.

Дэримон вздрогнул — я попал в яблочко.

— Хотите начистоту? — сказал он с напором и подался вперед. — Я не помню. Я помню только одно — я не хотел этого знать, и не хочу знать сейчас. Если у вас есть хоть немного здравого рассудка, вы поймете, что лучше всего делать как я. А то потом будет поздно.

Он не врал, это было очевидно. Его напор поколебал меня, но я сделал последнюю попытку.

— Что спросил у вас Давер?

Дэримон помедлил, подбирая слова.

— Он много чего спрашивал, в основном тоже, что и вы. Но речь тут видимо о том, могу ли я чувствовать человеческую или иную плоть, как прочие материалы.

— И что вы ответили?

— Нет.

А вот это, похоже, неправда. Сказал-то Дэримон твёрдо, как полагается говорить правду, да только актёр из него намного хуже, чем кузнец.

— И из-за этого Давер убежал в Пустошь? — усмехнулся я.

— Я не знаю, из-за чего и куда он убежал, — нахмурился Дэримон. — Что знаю, я сказал. Если больше нет вопросов…

— Есть парочка, — перебил я. — Вы знаете Антона Портера?

— Нет. Кто это?

— Один молодой человек, которому отрезали голову, но он почему-то жив и здоров. Прям как вы.

Дэримон пожал плечами.

— Хорошо, тогда другой вопрос. Что это за район, в котором вы живёте? Почему сюда можно добраться только через портал?

— Место для тех, кто не хочет быть на виду, — равнодушно сказал Дэримон.

— Здесь живёт так называемая элита нашего города?

Дэримон криво улыбнулся:

— Так называемая — нет. У тех специальный гадюшник. Настоящая — может быть. Они мне не докладывают.

— Ну что ж, — сказал я, поднимаясь, — извините за отнятое время, мне наверно уже пора.

Дэримон тоже поднялся и протянул руку для прощания. Я пожал её и в этот момент целая куча мыслей пронеслась у меня в голове и мгновенно оформилась в нелепый на первый взгляд план. Если кузнец может чувствовать отпечатки в человеческой плоти, что получится у меня? Историю я точно не увижу, я такое безуспешно пробовал ещё в юном возрасте. Биополе живого человека постоянно меняется, в голове ежесекундно появляются новые мысли и переживания. Можно различить только пиковый всплеск, тот, что оставил нестираемую отметину, сильнейшее потрясение, вроде собственной смерти или причины убежать в Пустошь.

Я крепче сжал руку Дэримона и посмотрел ему в глаза.

— Скажите, почему у вас нет фамилии?

— У меня есть фамилия, у меня имени нет, — серьёзно ответил Дэримон.

— Как это? — растерялся я.

— Забыл, — ответил Дэримон, а я, поглощенный перевариванием того, что можно назвать пиковым всплеском, не понял, пошутил кузнец или нет.

Я вышел из квартиры, добрался до портала и через несколько секунд уже стоял в коридоре таинственного здания, осмысливая пиковый всплеск Дэримона. Точность такого метода конечно никуда не годится, это скорее мои домыслы, чем реальная информация, но получается, что кузнец ушел в Пустошь, потому что не считает себя человеком. В другой раз я бы посчитал, что ошибся, но почему он тогда сумел ожить?

Что делать дальше я не знал, поэтому решил повторить фокус со стрельбой в замки. Нашел примерное место кабинета Антона и пошел по порядку. Первые две комнаты были абсолютно пусты, в них, похоже не заходили с того момента, как построили здание. А вот третья оказалась той, что я искал. В ней всё так же стояли лишь два стула, я сел на первый, но он не отозвался. А вот второй повел себя странно — история в нём была, но я её почти не запомнил. Я попробовал ещё раз — безуспешно.

Открыв глаза, я обнаружил, что на стуле напротив сидит Антон.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответил я. — Каково это, когда тебе голову отрезают?

— Немного странно. — Антон пожал плечами. — Чувствуешь себя каким-то… поломанным.

— Понятно… — протянул я с ухмылкой, — с кем не бывает… Дэримон вот тоже…

Антон кивнул.

— Тут с твоим стулом что-то не так, — продолжил я, как ни в чём не бывало, словно не вломился в чужой кабинет и не был пойман с поличным. — Я историю смотрю, но почему-то не могу запомнить. Глаза открываю, а в памяти ничего.