– Готов!

После этого он поднял свой молот, лежащий неподалеку, оглядел лежащих на земле солдат. Четверо из них еще были живы, трое ранены, а один просто оглушен. Он сидел на земле, держался за голову и изумленно смотрел перед собой. Убедившись, что никто из солдат не угрожает ему, Боб повернулся к ним спиной и пошел к Джонатану, поднимающемуся с земли. Риголан в это время выдергивал из щеки осколок стекла. Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся:

– Вот стеклянным оружием мне еще никогда ранений не наносили!

– Надо бы спросить солдат, что Аштону от нас нужно, – сказал я.

Эльф с сомнением покачал головой:

– Едва ли солдаты знают хоть что-нибудь. По-моему, даже сам этот Брамп точно не знал, зачем мы барону.

Он, конечно, оказался прав. Опрос оставшихся в живых солдат ничего не дал, они получили приказ доставить наш отряд в Регентролл, и это все, что они знали. Боб, пока мы с Риголаном вели допрос, разламывал тяжелые солдатские арбалеты и, несмотря на свою невероятную силу, несколько напрягался. Это, пожалуй, была единственная мера предосторожности, которую мы предприняли: тащить оружие с собой нам было тяжеловато, оставлять солдатам – боязно; что им стоит выпустить с десяток стрел нам в спину, едва мы немного отъедем? Хотя, конечно, арбалеты было жалко – каждый из них стоил весьма приличных денег. Затем, оставив солдат на дороге, мы продолжили свой путь. Теперь нам нужно было торопиться, как никогда. Через день-два солдаты вернутся в Регентролл, и Аштон узнает о гибели Брампа. Тогда на нас и в самом деле станет охотиться вся его тайная полиция вкупе с армией. Нам просто необходимо было как можно быстрее сворачивать на север, к отрогам Северных гор, а там уж затеряться в тайге, где и целой армии найти нас будет нелегко.

Мы двигались весь день, сделав только один привал вскоре после полудня, чтобы перекусить. Затем снова тронулись в путь, стремясь еще до наступления темноты достигнуть густого леса, в котором проще затеряться. Все это время я не мог отделаться от навязчивого ощущения, что я что-то упустил во всем этом деле. Как-то не вязалось между собой все происходящее. Что-то такое особенное знал об этом деле Тибо – оно его пугало, он постоянно говорил об опасности, об осторожности, о секретности миссии. Может быть, это «что-то» стало известно и Аштону? Но каким образом? Тибо продал? Даже если он и в самом деле был когда-то карманным воришкой в Регентролле, как говорит Риголан, едва ли он стал бы меня продавать Аштону. Будь у него такая мысль, он бы изначально не поддержал моих планов похода в Гасенск и уже десять раз успел бы связаться с Аштоном, пока мы готовили экспедицию. Правда, перед самым нашим походом Тибо посвятил в наши планы магистра Соренцу. Мог ли меня сдать Соренца? А кто же его знает – Соренца замкнутый тип, никому в целом свете не известно, о чем он думает. То есть в принципе мог. Одно можно утверждать наверняка – Аштон точно знал, куда мы идем, иначе зачем ему путники, которые направляются куда-то на восток?

Кроме того, до Аштона информация о событиях в Гасенске могла дойти и помимо академии бардов, каким-то иным путем. И что-то в этой информации имеет значение для Аштона. Хорошо, но если так – чем я могу ему помочь? Рассказать больше, чем он уже знает? Скорее всего он знает столько же, сколько и я. Дать нам какое-то особое поручение? Да, в его распоряжении целая армия вкупе с тайной полицией, что, больше некому выполнить это поручение? Выходит, Аштону просто нужно задержать наш отряд, а то и вовсе принудить нас не идти на север. О, как интересно! Что же за тайна сокрыта в смерти далекого северного гарнизона, что самый могущественный монарх Файерана препятствует ее раскрытию?

Я долго ломал над этим голову, так, что она в конце концов разболелась. Я даже вздохнул и посмотрел на спину Риголана, ехавшего впереди – отроги Северных гор ему были знакомы хотя бы по карте, потому он вел нас. Поговорить бы с темным эльфом – у него светлая голова. Но в пути мы предпочитали молчать, чтобы лучше слышать происходящее вокруг.

Когда светило село, мы продолжали двигаться, стремясь достигнуть таежных лесов хотя бы до утра. Каменистая почва под ногами ящеров потрескивала, чахлые деревья на ней в неверном свете сумерек начинали приобретать странные и страшноватые очертания. Тут меня догнал Боб и сказал:

– Какая-то жутковатая местность. Так и кажется, что откуда-нибудь выскочит злобная ночная тварь – вампир какой-нибудь, обращенный в летучую мышь, или десяток скелетов с копьями. Выйдут и скажут: «Кто потревожил наш поко-ой!» – провыл Боб низким басом, так, что я, несмотря на усталость, расхохотался. – Не люблю мертвяков, ужас! – поежился Боб.

– Вампиры не обращаются летучими мышами, а скелеты-воины – это вообще сказки для маленьких, – все еще улыбаясь, ответил я. – Сам подумай, какая от скелета польза? Какой из него воин? Одни косточки. Даже если бы кто-то и поднял его из могилы, такой воин от первого же удара рассыплется на отдельные кости. Кто будет на такого вояку силы тратить?

– А вот я слышал, что некроманты из любого мертвяка могут воина сделать! – заявил Боб.

– Ерунда это, – снова улыбнулся я. – Ничего из мертвого сделать нельзя. Смерть, она и есть смерть, это не игрушки. Некроманты в основном используют зомби. А никаких не скелетов. А зомби по большому счету вообще не мертвые. Они в общем-то живые, хотя большая часть функций мозга у них не работает. Мышление как таковое отсутствует, навыки остаются. Человеку вводят яд… – И тут я дернул повод, да так, что уставшая Оррил даже взвизгнула, но покорно остановилась. Я застыл с открытым ртом.

Боб тоже остановился и уставился на меня как на ненормального. Услышав шум за спиной, остановился и Риголан, обернулся взглянуть, что случилось.

– Ты чего? – почему-то шепотом спросил Боб.

– Черт! – Я даже скрипнул зубами от злости. – Черт! Я же с самого начала все знал! Отгадка была у меня под носом! Какой же я идиот!

Я спрыгнул с ящера, отцепил от седла ящик с походным кабинетом, грохнул на землю и раскрыл его. Выхватил оттуда книгу о ядовитых рыбах, которую приказал скопировать для меня Тибо: