— Меня, беспамятного, подобрала Седьмая бригада. Ладно, хоть отличили от мёртвого. — Рассказывал однослуживец Шлыков Женька. — Очнулся уже там, в больничке, под капельницей. Как узнал потом, кроме меня, ещё двоих из наших извлекли. Но те по тяжёлой. У одного в животе приличный осколок, прям с ним и привезли. Не выжил. Сутки стонал, потом стих. Другого спасли, но ноги оттяпали по колено. Иначе бы гангрена… Давай!

Они, молча, выпили. Долго ещё вспоминали о былом, помянули кого надо. Женька не дотянул до дембеля каких-то два месяца. Комиссовали. Сейчас работал на лекарства. Травма шейного отдела позвоночника отразилась в нарушении общей координации тела. Иногда это проявлялось голубиным движением головы. Работал Женька телемастером. Он и раньше до службы, был гений в технике. Ну, и сейчас, телики, видики, холодильники — всё это его. Всё исправлял как надо. Речь пошла о работе.

— Слушай, чё ты там, в этом казино копейки вымаливаешь! Ты кто у нас по специальности. Электрик? Вот, теперь слушай! У меня родня на Севере, в администрации. Давай пособлю! Ребята говорят: оттуда до сорока «штук» привозят.

— Чё, реально, вот так: взять и устроить?

— Реальней некуда! Ты, давай вот что… — Женька сделал три порывистых движения подбородком, и вправду напоминая птичью пластику.

— Я здесь, помотаюсь ещё по делам… Уезжаю завтра вечером. Сделай копии трудовой, паспорта… В шестом часу забегу завтра, будь дома! Всё! Больше не наливай. Пока… Спасибо тебе!

Вечером следующего дня Шлыков забрал отпечатанные копии документов. Обнялись, прощаясь.

— Ну, ладно, Вадя! Бог даст, ещё заеду. Давай, сержант, не ржавей! — И уже за порогом бросил, спускаясь. — Жди вызова!

Встреча с боевым другом была приятным сюрпризом в однообразии будней. С тем, с кем ещё недавно ты мог запросто лежать на сопке, отпивши из одной чаши смерть, всегда хорошо потом поговорить. И даже просто, хорошо помолчать. К последним словам Женьки Вадим отнёсся почти никак. Не то, что бы ни поверил. Просто трудно сейчас с работой. А на Север определиться — задача из задач…

На удивление, слова сослуживца оказались не порожним обещанием. Месяц-полтора спустя после их расставания, на имя Зорина пришло специальное уведомление с Ямало-Ненецкого округа. Это было официальное приглашение-вызов, в коем Вадиму предлагалась работа его профиля. Предлагалось, в случае изъявления желания, прибыть с документами в административный отдел предприятия, до означенного в приглашении числа. Шуткой вроде не пахло, но Вадим не стал полагаться на случай. Указанный в бумаге контактный телефон помог ему связаться с Надымом. Женский голос заверил, что приглашение высланное адресату, вполне обосновано и ответственно, и что, мол, организация обязуется трудоустроить его сразу по прибытии. Вахтовикам предоставляется общежитие. Что ж, теперь он возымел возможность проститься с «Жемчужиной». И даже, если его в Надыме «прокатят», то в комплексе будут рады его возвращению. Об этом Зорину, открытым текстом заявил начальник охраны.

— Жаль, Вадим! Очень жаль, что ты уходишь! Профпригодность у тебя стопроцентная. — С неподдельным сожалением сказал Ринат Ильдарович. — Вот так и теряем ценные кадры! Что ж, сам виноват. Не смог заинтересовать рублем. А ведь я помню… Обещал тебе работу секьюрити. Припоздал, Вадим, каюсь! Тот бизнес-папик, что нуждался в телохранителях, уже успел сделать подборку. Насколько его кадры компетентны, не берусь судить. Я звонил ему, выставлял твою кандидатуру. Но он и слушать не стал. Вопрос, говорит, давно закрыт.

— Я вас сердечно благодарю за заботу, Ринат Ильдарович! Только я бы отказался от секьюрити. Эта работа меня устраивала до сегодняшнего момента. А подставлять лоб под свинец, ради холёных толстосумов — последнее дело. Извините за резкость суждений! Вы уже, наверное, навели справки о том, где я служил?

Главный кивнул, почёсывая ус.

— Настрелялся я в людей до тошнотиков. В тех краях это было взаимно. А здесь другая жизнь… Я знаю, многие ребята после войны суются в криминал. В эти самые секьюрити. А по мне так, мир во всём мире. А постреливаю, исключительно на охоте. Там иная психология.

— Что ж, Вадим, это твоё право выбора! Не буду лишний раз переливать пустое. Удачи тебе! — Ринат крепко пожал руку. — Если что не заладится, всегда приму назад. Знай!

Север встретил его холодно. Он всех так встречал. Август Сибири и Ямала разнился погодой. Здесь уже чувствовалось приближение зимних холодов. Ночью температура опускалась в минуса, а днём поднималась не выше пяти-пятнадцати градусов.

Начальник линейного отдела встретил подчёркнуто радушно. Недолго глядел трудовую, подольше пялился в военник.

— Воевали. — Кивнул сам себе утвердительно, и уже с потеплевшим взглядом продолжил. — Хорошо, Вадим Николаевич, пишите заявление и идите, оформляйтесь! Закончите, потом поможем с общежитием…

Жизнь перестала строить гримасы, и первую зарплату Вадим увёз на Землю тридцать пять тысяч, при том, что это без премиальных. И что здорово, целый месяц дома. Это не два дня выходных. Тайга затягивала всё дальше и больше. Теперь Зорин уходил поглубже, в самые дебри, благо время позволяло. Помимо охоты, Вадим шлифовал рыболовное мастерство, активно занимался собирательством. Знание грибов, ягод, делало меню лесного стола разнообразным и насыщенным. Приправленные грибочками и ягодами, обжаренные куски оленины являлись кулинарным изыском таёжного гурмана. Не было ни лени, ни других проявлений инертности. Человек в первобытной тайге живёт первобытным укладом и смысл его пребывания там, как и любого зверя — прокормиться тем, что даёт природа. Философия здешняя — быть в гармони с этим лесом. Всё остальное отсеивается в корзину. В тайге всё просто, либо ты дичь, либо охотник. Выбирай, что тебе нравится: быть хозяином положения или стать жертвой обстоятельств. Во многом, конечно, зависит от твоего внутреннего «я», от воли и характера.