— Даже до моей обители высоко в горах, — проговорил аббат, — дошли сигналы о гнусном плане. Кто-то ткет тайную паутину, желая продать сведения об оборонительной системе нашей страны. У тебя весьма широкие связи. Ты должен помочь мне помешать позорному заговору.

— Я? Что я могу сделать? — возразил Маттинера.

— Ты должен заявить об утечке чрезвычайно важных документов. Я принес тебе всего один листок, но у меня в руках целый «дипломат», набитый подобными материалами.

Маттинера побледнел, и ему еле удалось скрыть свою досаду.

— Возможно, мне понадобится весь материал, чтобы предпринять какие-то шаги, — промямлил он.

— Этого листка вполне достаточно. Все остальное надежно хранится в монастыре.

— Но конкретно, что вы мне советуете?

— Ты должен потребовать расследования, чтобы выяснить, как стала возможной кража этих документов.

— Это не так-то просто, — Маттинера выставил вперед руки, словно защищаясь. — Но я попытаюсь.

— Ты должен мне это обещать.

Маттинера прищурился и сказал:

— Обещаю,

Но старый аббат, умудренный опытом долгой жизни и знанием человеческой души, уловил, как на лице Маттинеры мелькнуло странное выражение, не внушающее доверия. Нет, аббат не мог поклясться в том, что его бывший ученик сдержит обещание. Возвратившись в монастырь, он поделился сомнениями с Каттани.

— Я обратился к человеку, без сомнения, очень влиятельному. Но неизвестно, сможет ли он предпринять какие-то шаги, как-то вмешаться. — Он развел руками и закончил: — Посмотрим…

Аббат даже не представлял себе, насколько глубоко изменились отношения между стоящими у власти людьми с тех пор, как он надел монашескую рясу. Он не знал, какие сложились между ними новые союзы. Иначе не совершил бы роковой ошибки, обратившись именно к Маттинере.

Этот скользкий человек находился теперь в центре самых темных дел, был своего рода стержнем самых скандальных махинаций. И в то время, как ни о чем не ведающий аббат ожидал от него благородного поступка, Маттинера бил тревогу, подняв переполох среди своих высокопоставленных дружков.

— Да, ваше превосходительство, — говорил он в телефонную трубку, — я вам совершенно точно излагаю создавшуюся ситуацию.

С другого конца провода гремел взбешенный голос его собеседника:

— Вы излагаете мне? А с какой стати? Зачем?

— Я знаю, — продолжал Маттинера, — что решение должен принять я. Однако бывают моменты, когда я тоже нуждаюсь в чьей-то поддержке.

— Да о чем вы говорите? — ответил зычный голос, и разговор внезапно прервался. Собеседник Маттинеры повесил трубку.

Его оставили одного. И ему надо выкарабкиваться собственными силами. Он откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл змеиные глазки.

— Выходит, профессор, придется вам действовать самому?

Молчавший до тех пор человек, который сидел напротив него у письменного стола, постарался, чтобы ответ прозвучал ободряюще.

— Выходит, так, дорогой Терразини. Эти документы совершенно необходимо получить обратно.

Терразини сделал жест, словно говоря: так в чем же дело? Это не так трудно.

— Мы готовы это сделать.

— Да, но нужно обойтись без лишнего шума. Аббат — слишком видная фигура. Если с его головы упадет хоть волосок, поднимется невероятный скандал.

— Там видно будет, — ответил Терразини, небрежно махнув рукой.

Как только Терразини ушел, Маттинера медленно снял очки и опустил голову на лежащие на столе руки. Нужно было время, чтобы успокоиться. Ему было не по себе — он только что предал своего бывшего учителя. Первым порывом было немедленно отправиться самому в монастырь, заставить аббата отдать документы, напугав до смерти, чтобы он держал язык за зубами.

Хорошенько поразмыслив, Маттинера пришел вот к какому выводу. Старый упрямец никогда ему этого не простит. И вместе с тем Маттинера не раскаивался, скорее, злился на аббата за то, что тот не способен его понять и оправдать.

Этот человек в монашеской рясе грозил стать для него олицетворением совести. У святых есть один недостаток: они не дают тебе спать спокойно. И тут у Маттинеры мелькнула мысль о том, что неплохо бы навсегда избавиться от него. И профессор не стал гнать от себя эту мысль — более того, она постепенно успокоила его, и настроение улучшилось.