— Вижу, губа у вас не дура, адвокат.

Старика занимало совсем другое. Он сказал:

— Тано вам намекнул, зачем я просил вас прийти?

— Да, конечно. Ваше предложение меня очень заинтересовало.

Банкир сделал большой глоток джина с тоником.

— Очень рад, раз это вас интересует. Но что вы скажете относительно практической стороны дела? Алесси вхож в определенные круги. Ему удается переправлять товар без всяких проблем. Если вы займете его место, вы будете в состоянии осуществлять такие операции?

— Вы говорите: таможенники, секретные службы… У нас с ними прочная и давнишняя дружба. Это не проблема.

— Гм-м, — промычал старик. — И какую же вы хотите цену?

— Ту же, что Алесси. Его одиннадцать процентов переходят ко мне вместе с местом в административном совете. Однако вы получаете от этого немалую выгоду. Я привлеку в кассы вашего банка большие капиталы.

Старик размышлял.

Вокруг царило веселье. В полумраке, создаваемом лампами с затененными абажурами, за столиками виднелись довольные, улыбающиеся лица.

— Хорошо, — согласился банкир. — Пусть будет так. Только есть еще одна деталь. — Он поднял на собеседника глаза, холодные, как лед. И быстро, словно выдохнув, спросил: — А что будем делать с Алесси?

Терразини достал из пачки сигарету и небрежно сказал:

— Это уже ваша забота.

Разговор, можно сказать, был уже окончен, когда появился невысокий полный молодой человек и сообщил о приезде Джулии. Старик извинился перед Терразини и пошел навстречу внучке. Она обняла деда, и Терразини как большой знаток восхитился красотой девушки.

Потом его взгляд упал на Коррадо. Как ни привык он сохранять хладнокровие в самых напряженных ситуациях, Терразини не смог скрыть своего беспокойства — заерзал на кресле и судорожно вцепился пальцами в подлокотник.

Коррадо тоже его увидел. Несколько секунд они пристально глядели друг на друга. Взгляды были так напряжены, что, казалось, вот-вот посыплются искры. Они впервые встретились после процесса, на котором суд не поверил обвинениям, выдвинутым Каттани.

Первым заговорил Терразини.

— Не могу сказать, что счастлив видеть вас, комиссар.

— Я уже больше не комиссар. А вы все еще адвокат?

— Разумеется.

— Вот что творится в этой стране…

Терразини отвел от него взгляд. Каттани продолжал:

— Как это вы очутились в этих краях?

— Дела.

— Наверное, все те же, что обычно?

Терразини по характеру не был вспыльчив, но стал терять терпение.

— Каттани, я не желаю больше видеть вашу физиономию, — нахмурившись произнес он.

— А я вашу. Она мне и так снится по ночам.

— Уж не знаю, могу ли считать это за честь, — усмехнулся Терразини.

— Рассматривайте как грозящую вам опасность. Если наши дороги еще когда-нибудь пересекутся…

— К счастью для вас, этого, надеюсь, не произойдет, — прервал его Терразини, все больше приходя в ярость. — За последнее время я изменился. У меня уже нет былого терпения.

— Да, я вижу, вы действительно немножко нервничаете.

— А вы что тут делаете? — Терразини подмигнул в сторону Джулии. — Теперь охотитесь за приданым?

— Нет, я по-прежнему охочусь на таких хищников, как вы.

Терразини потерял над собой контроль и взорвался:

— С меня хватит, — прорычал он сквозь зубы. — Перестаньте вертеться у меня под ногами, не то я вас раздавлю, как насекомое.

Он яростно хватил кулаком по столу и поспешно направился к выходу.

Оставшись один, Каттани увидел за стеклянной стеной банкира, который представлял внучке группу знакомых. Через несколько минут старик вернулся к столику, а Джулия еще продолжала с кем-то болтать.

— Что вы наделали? — воскликнул старик. — Вы мне спугнули Терразини!

Коррадо притворился, что не слышал. Он сказал:

— Я не люблю, когда за мной шпионят. Зачем вы приставили ко мне этих двух типов?

— Ради Джулии. Я хочу быть спокоен. После самоубийства моего сына я за нее волнуюсь…

— Ваш сын, — прервал его Каттани, — вовсе не самоубийца. Его убили.

Старик остался бесстрастен, как статуя. Каттани вынул из кармана телекс, который взял на Семио, и показал ему.