В сумке, убранной под стол, тяжелым грузом лежала «беретта», а еще тяжелее она давила на ее совесть.

Декстер признал, что Брэд и в самом деле превратился в непереносимого урода за те десять лет, что они не виделись. Он перебрался в Нью-Йорк и занимался чудовищно идиотским делом — вел какой-то кретинский курс для начинающих бизнесменов. Напропалую хвастался своей должностью (подумаешь, главный администратор!), трепался о летнем отдыхе в Хэмптоне, в Виргинии, и вообще нес сплошную ахинею. Кейт всегда считала этого Брэда невыносимо самодовольным болваном и теперь радовалась, что Декстер пришел к такому же мнению, поскольку Брэд достиг окончательной стадии своего развития, расцвел и стал исключительным недоумком, на что и раньше подавал надежды. Нью-Йорк здорово помог ему в этом, вскормил и вспоил его поразительную наглость и самодовольство.

Если Декстер действительно заполучил пятьдесят миллионов евро и ухитрился хорошо где-то спрятать, то добился немалых успехов, не превратившись при этом в самодовольного козла.

Кейт заказала еще чашку кофе. Ей ужасно хотелось, чтобы этот день наконец закончился — час дня, потом два, потом три, пока она наконец не уверится, что ко времени возвращения в Люксембург будет уже достаточно поздно, дети отправятся спать, а свет в их комнате можно будет вообще не включать. И Декстер не сможет побыть в комнате мальчиков, заметить и рассмотреть наполовину разобранный комод — свидетельство ее подозрений, доказательство ее находки.

Они мчались по плоской равнине Нидерландов, с шоссе через каждые пару миль открывался очередной съезд, и за каждым съездом располагался очередной город. К заходу солнца они добрались до Брюсселя, передохнули немного, объехали город по кольцевой магистрали и рванули дальше на юг по валлонской Бельгии, темной, холмистой, через редкие деревушки, через овраги и леса — и больше ничего, совсем ничего.

Кейт смотрела в окно машины на темные Арденны, где гремели битвы обеих мировых войн, где было пролито столько крови. Битва в Арденнах, самая страшная, самая крупная во Второй мировой войне. Это было шестьдесят с лишним лет назад. А что теперь? Теперь здесь даже нет границы, разделяющей Германию, Францию, Бельгию и Люксембург. Так в чем же смысл кровавых схваток за эту территорию, за целостность рубежей, если сегодня не нужно предъявлять паспорт, чтобы проехать из страны, когда-то входившей в состав союзников.

Джордж Паттон [84] похоронен в Люксембурге, недалеко от школы, где учатся ее дети, рядом с пятью тысячами американских солдат.

Автомобиль немецкого производства летел со скоростью сто пятьдесят километров в час, тихо рыча мотором, пробиваясь сквозь быстро несущийся туман, скользящий по асфальту. То вверх, то вниз по безмолвным темным холмам, посреди бесконечности во тьме ночи, навстречу редким машинам и грузовикам.

Отличное местечко, чтобы исчезнуть навсегда.

Восемь часов утра. Пять минут девятого. Семь минут… Пора — самое время! — ехать в школу, они уже опаздывают, но Декстер еще не ушел, успел только проснуться и встать и сейчас принимает душ.

Если Кейт уедет, то квартира окажется в полном распоряжении Декстера. И он сможет зайти в любую комнату и вообще делать что угодно. Например, осмотреть комод и обнаружить, что она его разбирала. Он даже может проверить корзину в кладовке за кухней и найти там «беретту».

— О’кей, мальчики, — сообщила она из кухни, уже вытащив пистолет из корзины и сунув его в сумку. — Мама готова.

Нет, так жить невозможно.

— Хелло? Дома есть кто-нибудь?

Она медленно и тихо прикрыла парадную дверь.

— Хелло?

Бросила взгляд на керамическую чашу на столике в передней, куда он обычно кладет свои ключи. Пусто.

— Декстер?

Она поднялась наверх, предварительно проверив все помещения — холл, их спальню, их ванную. Проходя мимо комнаты мальчиков, она посмотрела на комод — он пребывал в том же состоянии, наполовину разобранном. Ничего не изменилось. Ну ладно, скоро она им займется.

Теперь обратно вниз, в холл, в переднюю, через гостиную. Она заглянула в кухню, на всякий случай. С каждой секундой нервничая все больше, почти до дрожи.

Потом села к письменному столу. Открыла лэптоп. Проверила электронную почту, оттягивая неизбежное. Ответила на какие-то тривиальные послания, прочла что-то, не имеющее никакого значения. Даже опустошила корзину, очистила ее от спама.

Больше ей тут делать нечего.

Она достала свой телефон, открыла фотогалерею. Нашла снимок клочка бумаги, запрятанного Декстером в ножку комода, — номера счетов и пароли. Название банка указано не было. Но сколько может быть подходящих банков? И сколько времени это займет? Полчаса? Час?

Кейт встала из-за стола. Прошла на кухню, налила себе чашку кофе. Как будто кофеин может помочь в такой ситуации.

Потом снова села к компу, руки над клавиатурой, и задумалась. Начать надо с самого легкого: с банка, где они держали свой общий счет.

Она кликнула по нужной иконке. На экране возникла приглашающая рекламная картинка и запрос на номер счета и пароль.

Она снова взглянула на телефон, на изображение, на номера…

И стукнула по клавишам, вбивая первую цифру, восьмерку — ее безымянный палец завис над знаком звездочки над этой цифрой… — и задумалась о чем-то… об этом компьютере…