— А разве банк не мог проверить, куда именно ушли эти деньги? На чей именно счет? И точно определить его в своей-то собственной системе?

— Да, они могли это сделать. Более того, я уверен, что именно это они и сделали. Но в итоге обнаружили пустой счет, открытый одним парнем, которому я заплатил, чтобы он его открыл, — это было год назад. Он не имел понятия, кто я такой, не знал, как меня зовут, никогда меня не видел. А я немедленно снял всю сумму с этого счета в «Свисс дженерал» и перевел ее на совсем другой в другом банке.

— Но они могли проследить и эту трансакцию?

— Да, при нормальном ходе дел могли бы. Но в тот день у них случился сбой в системе безопасности в их штаб-квартире в Цюрихе. Гораздо раньше — за несколько месяцев до этого — я абонировал в этом их отделении банковскую ячейку. Утром того дня, когда полковник перевел свои деньги, я отправился туда и навестил эту ячейку. Меня провели в конференц-зал, куда я перенес коробку из ячейки. Из нее я достал маленькое беспроводное электронное устройство — оно имеет вид кабеля питания для компьютера — и подключил его к распределительной коробке под столом конференц-зала. И ушел оттуда. От коробки шли провода питания ко всей основной компьютерной системе банка, и мое устройство ввело в нее соответствующий радиосигнал, так что в итоге я получил возможность доступа в эту систему, даже находясь вне их здания.

— А почему ты не вошел в систему прямо из конференц-зала?

— Потому что если бы я начал работать оттуда, подключившись к системе напрямую, любой администратор сумел бы меня отследить и обнаружить, где я расположился. Плюс к тому я не хотел подсоединяться к ним, находясь внутри, поскольку отдавал себе отчет, что их служба безопасности немедленно перекроет все выходы из здания, как только обнаружит сбой в системе.

— А они перекрыли?

— Да. Но я-то к тому моменту уже вернулся в свою гостиницу по соседству. Мои окна выходили на улицу. Я установил там направленную антенну, чтобы поймать этот радиосигнал.

— А откуда ты знал, что это сработает? Вся эта техника?

— Я такое уже испытывал раньше, в свой предыдущий приезд туда. Проверил все технические аспекты своей системы, а также перехватил пароли к банковской системе защиты от несанкционированного доступа. После чего получил возможность проанализировать все составляющие их системы, все протоколы и меры безопасности, предпринимаемые их администраторами. В тот момент я еще не имел возможности действовать, но уже знал, что смогу проделать, когда придет время.

— И когда оно пришло?

— После того, как я перенаправил перевод полковника на другой счет, а потом перевел всю сумму из «Свисс дженерал» на счет в Андорре. Мне потребовалась всего пара минут, чтобы забраться в ту часть банковской системы, которая регистрирует пути следования переводов, сделанных в данный день, и их номера.

— И стер все записи?

— Именно. И в этот момент администратор заметил мое вторжение, закрыл систему и перекрыл все выходы из здания. Но к тому времени я уже перевел деньги на добрую дюжину счетов по всему миру, причем при каждой трансакции переводились разные суммы. А потом со всех этих счетов деньги вернулись обратно на счет в Люксембурге.

— А чем ты занимался в своем офисе? Сидел там каждый день допоздна, все уик-энды… что тебя там держало?

— Мне требовалось изучить и проанализировать множество систем обеспечения безопасности — компьютеров полковника, компьютеров «Свисс дженерал». Вторжение в чужую систему требует много времени. Это настоящий каторжный труд, сплошная возня, сбор данных, их анализ… И за всем этим стоит огромных размеров теоретическая база.

— Но почему этим нужно было заниматься поздними вечерами?

— Поздно вечером у меня в основном была другая работа — я отслеживал все переговоры полковника, его электронную почту, телефонные разговоры, чтобы плотно следить за всеми его сделками. Частенько мне приходилось подолгу торчать там и ждать, особенно после того, как кто-нибудь из его контрагентов заявлял: «Я тебе перезвоню через пару-тройку часиков». Вот я и сидел там и ждал.

— Просто ждал?

— Да. Но использовал эти перерывы и для других дел. Это было что-то вроде хобби: исследование некоей весьма сложной категории ценных бумаг.

— Зачем?

— Я пришел к выводу, что если ценные бумаги выпускаются столь сложными и изощренными способами, чтобы простой человек не мог понять суть дела, значит, банкиры-эмитенты непременно скрывают нечто весьма привлекательное и чрезвычайно прибыльное. У них такая кружная, окольная логика построения всевозможных ухищрений — созданная, я уверен, специально, чтобы запудрить людям мозги, — что у человека вроде меня вызывает восхищение. Как бы то ни было, это еще одна форма азартных игр на рынке ценных бумаг. В последние пару месяцев мы на подобных инвестициях получили четверть миллиона евро. Именно таким образом я теперь зарабатываю нам на жизнь.