— О’кей, — подвела итог Кейт, отбрасывая в сторону нереальность этого сценария. — Значит, Смолич начал отслеживать для тебя действия полковника. Это более или менее ясно. Но вот чего я не понимаю, Декстер, почему ты никогда не рассказывал мне об этом? Хотя я работала на правительство.

Тут Кейт пришло в голову — несмотря на кажущуюся невероятность ситуации, — что здесь имеется шанс и для нее: выйти сухой из воды, избавиться наконец от прошлого. Просто сделать одно-единственное чистосердечное признание — и это станет тем самым камешком, который вызывает горную лавину. Но в данный момент провинившийся — самый виноватый! — пока Декстер. Оправдываться нужно ему.

— Все это началось еще до того, как мы с тобой познакомились, — сказал он. — И то, чем я занимался, вовсе не казалось особенно осмысленным. Мне попросту было стыдно в этом сознаться. Я не хотел, чтобы ты узнала.

Признание показалось Кейт глупым, но по крайней мере честным.

— О’кей. И что потом?

— Потом, несколько лет назад, произошло нечто, не имеющее никакого отношения к этой истории, просто случай в моей профессиональной деятельности. В процессе испытаний нового протокола для системы компьютерной безопасности я обнаружил, так сказать, запасной выход, возможность красть деньги в ходе трансакций в электронном виде, виртуальным способом.

— Ты случайно это обнаружил?

— Нет. Это была не случайность, не простое совпадение, произошедшее, когда я проверял систему eBay. Это же моя работа! Именно этим я занимаюсь! Вот я и выискивал возможные бреши в защите от несанкционированного вторжения и закрывал их.

— Да-да, верно.

— И одновременно выяснил, что полковник устраивает свои сделки именно с помощью электронного перевода денег. Регулярно переводит миллионы, иной раз даже десятки миллионов с одних номерных счетов на другие. Регулярно. Проворачивает свои нелегальные делишки с оружием прямо с домашнего компьютера.

— И ты решил ограбить его. Втемную. Так?

— Да. Но я хотел не просто обнулить его банковский счет; это была бы обычная кража. — Голос Декстера уже перестал дрожать, теперь он говорил громче, быстрее, увереннее. Он явно испытывал облегчение, получив возможность объясниться, все рассказать жене. Своему лучшему другу. — Чего я добивался, так это найти слабое звено, уязвимую точку, момент, когда у него будет куча денег, ему не принадлежащих, то есть в процессе, в середине очередной сделки. Огромная сумма, которую он должен кому-то выплатить.

— Кому-то, кто будет крайне недоволен, не получив их.

— Именно так.

— Чтобы это была не просто финансовая месть, так что ли?

— Да, — кивнул Декстер. — Я хотел, чтобы полковника убили.

Кейт поразилась прямоте и мстительности Декстера.

— В том-то и заключалось все дело, Кейт: я хотел добиться справедливого возмездия. — Он вымученно улыбнулся, как бы подбадривая себя. — Я эти деньги вовсе не из жадности украл. Я это сделал, чтобы наказать одного из самых гнусных людей в мире.

Кейт некоторое время обдумывала это не вполне оправдывающее его объяснение.

— Ну это с какой стороны посмотреть…

— А что, есть и другая сторона?

— С другой стороны, ты просто вор.

— Кажется, я вполне заслужил такой эпитет.

— Ты вор и приверженец суда Линча.

— Я освободил мир от еще одного мерзавца.

— Возможно. Только не так, как мы это обычно делаем.

— Кто это — мы?

— Американцы. Это не американский способ добиваться справедливости.

— Не американский? Ты имеешь в виду арест, официальное предъявление обвинений, суд, приговор, кассации, тюремное заключение?

Кейт кивнула.

— И как ты намерена его осуществить, этот способ, в отношении сербского гражданина, проживающего в Лондоне?

— Объявить его международным военным преступником.

— Ну попробуй это проделать в Гааге, в Международном суде. Это ведь тоже совсем не американский способ, не так ли?

— Он вполне американский, потому что при этом соблюдаются международные законы.

Декстер фыркнул.

— Конечно, — добавила она, — при этом тебе не обломится двадцать пять миллионов евро.

Грузовой поезд с грохотом прополз по железнодорожному мосту, раскинувшемуся над отрогом хребта, — груз шел на север, поезд был длинный, тяжелый и медленный.

— И что ты совершил первым делом? И когда? — Кейт начала потихоньку устанавливать некоторую дистанцию между собственным предательством, злостью и поведением Декстера. Она постепенно переходила на его сторону. Или по крайней мере обретала способность смотреть на вещи его глазами.