Этому мерилу Ельцин также вполне соответствует. В отличие от Горбачева ему хватило изобретательности и воображения, чтобы в период перестройки понять, что сила народа, использованная в рамках конкурентных выборов, способна превзойти административную власть и создать легитимность. Творя свой образ, затмевающий все остальные, он использовал символические жесты, как, например, его требование реабилитации на XIX партконференции в 1988 году и великолепное выступление с танка в 1991 году. Остатков его былого имиджа и легитимности хватило на то, чтобы спасти его в 1996 году и — в сочетании с мощью президентских полномочий, подтвержденных конституционным референдумом 1993 года, — помочь удержаться на плаву во время сменяющих друг друга кризисов конца 1990-х годов.

Четвертый критерий касается краткосрочного эффекта решений, принимаемых лидером на руководящем посту. Можно ли сказать, что решения Ельцина имели важные последствия? Самое подходящее событие, позволяющее однозначно утвердительно ответить на этот вопрос, — сплочение им оппозиции перед лицом августовского путча 1991 года. Историк Сергей Станкевич, который был парламентарием и советником Ельцина до середины 1990-х годов, считает, что харизма Ельцина сыграла главнейшую роль в августовской победе. По его оценке, победа на 60 % объясняется «фактором Ельцина». Возможно, это число — лишь догадка, однако она наводит на размышления. Даже если бы «фактор Ельцина» предопределил победу на 50, 40 или 30 %, все равно эффект впечатляет [1642] . «Секретный доклад» 1987 года и театральная речь с танка в 1991 году произвели мощное умножающее воздействие, и эхо от них отдавалось в системе на протяжении еще многих лет.

Другие информированные наблюдатели отмечали то же самое на протяжении обоих президентских сроков Ельцина. Процитирую лишь одного из многих. Вот что пишет Анатолий Куликов, командовавший российскими войсками в Чечне и в течение трех лет возглавлявший МВД (надо заметить, что Куликова не приходится подозревать в особых симпатиях к Ельцину):

Многие ключевые решения Ельцина в самых разных областях, таких как шоковая терапия, реабилитация жертв сталинских репрессий и погребение останков Романовых, были утверждающими, направленными на то, чтобы произошли некие желаемые события. Но некоторые из важнейших его поступков были превентивными, нацеленными на то, чтобы не произошло нечто нежелательное [1644] . Очевидный пример — его действия против путчистов в августе 1991 года. Не менее характерно его многогранное управление отношениями между центром и периферией, большинством и меньшинствами и его попытки предотвратить втягивание страны в водоворот территориальных и этнических конфликтов, который по масштабам мог бы на порядок превзойти события в Югославии.

Разумеется, любому заявлению о способности Ельцина вызывать события можно противопоставить немало оговорок. Как мы убедились, Ельцин никогда не был единственным воплощением движущей силы — он был лишь самым мощным ее воплощением. Его антиреволюционная революция не имела четкой концепции и не была внятно разъяснена населению. Экономические перемены, являвшиеся ее центральной частью, оказались слишком медленными, чтобы принести плоды, — отчасти потому, что были скомпрометированы алчностью победителей и государственной политикой умиротворения проигравших. Серьезным промахом стали некоторые механизмы реформ, например залоговые аукционы. Во время первого президентского срока Ельцин пренебрегал союзниками, слишком много кутил, страдал перепадами настроения, не всегда вовремя принимал стратегические решения и придавал непомерное значение принципу «разделяй и властвуй». Во время второго срока все эти факторы оказались под контролем. Но по мере ухудшения здоровья, делавшего его все более уязвимым, ельцинская хватка, позволявшая ему управлять системой, заметно ослабела. Теперь «начальник для начальников» уклонялся от решительных действий не реже, чем предпринимал энергичные шаги. Однако его влияние все еще было сильнее, чем влияние кого-либо еще, что подтвердилось успехом осуществленного им выдвижения Путина в 1999 году.

Есть и пятый критерий, применимый к потенциальному герою истории: он связан с влиянием после ухода со сцены. Какие последствия имеют принятые лидером решения в среднесрочной перспективе? Задают ли они рамки его преемнику или преемникам на протяжении пяти-десяти лет?

Если отделить перемены в постсоветской экономике от политических перемен, то остается только поразиться тому, насколько изменилась ситуация во втором десятилетии после коммунизма. Десять лет назад, когда президентство Ельцина приближалось к завершению, Россия была почти что банкротом. Сегодня страна процветает, ее развитие идет по «удивительной траектории, не менее исключительной, чем траектории движения послевоенной Германии или Японии» [1645] . ВВП растет на 7 % в год, реальные доходы населения — на 11 % в год, золотовалютные запасы составляют 450 млрд долларов, а индекс РТС достигает 2000 пунктов, что в 50–60 раз выше низшего показателя 1998 года. Очереди за спичками, чайниками и карамелью, за которые Ельцин должен был каяться в Свердловске в 1980-х годах, сегодня так же далеки от жизни, как первые советские пятилетки.

Но в политическом отношении мы видим другую картину. Политический строй в России при Ельцине можно было бы назвать «капризным плюрализмом», не дотягивающим до реальной и полной демократии. Для режима было характерно наличие значительных политических свобод и избирательной конкуренции, хотя демократические процедуры были поверхностными и повсюду царило недоверие к власти. В своей прощальной речи 31 декабря 1999 года Ельцин констатировал, что, как он и надеялся в начале 1990-х годов, перемены стали необратимыми и с этого момента Россия будет двигаться только вперед. Если в экономическом отношении эти предсказания сбылись, то в политической сфере все не так однозначно. Сегодня в стране существует «ограниченное, но все же реальное политическое пространство» и определенная электоральная конкуренция, однако политическая сила во главе с Путиным «настолько господствует в системе, что возможность смены власти в обозримом будущем кажется маловероятной» [1646] .

Это не означает, что все надежды на демократию потеряны. В общественном плане модернизация в России продолжается и идет быстрыми темпами. Освобождение личности, начатое при Горбачеве и усилившееся при Ельцине, позволяет российским гражданам активно пользоваться новейшими достижениями в сфере телекоммуникаций, дающим им более независимый доступ к информации. Российское интернет-сообщество растет самыми быстрыми темпами в Европе: в конце 2007 года около 29 млн россиян, 20 % населения, более или менее часто пользовались Интернетом, в то время как в 1999 году их насчитывалось всего 5,7 млн. В 2007 году в России было 3,1 млн блогов. В стране, где проживает 142 млн человек, насчитывается более 100 млн сотовых телефонов. Около 3 млн россиян за год (данные на 2007 год) выехали за границу. Загранпаспорт можно получить по запросу, а стоимость поездки становится доступной все большему числу представителей нового среднего класса.