Шрифт:
Танел взгромоздил ящики с рыбой на вагонетку и, подталкивая ее, покатил по рельсам в весовую.
На теплых серых прибрежных камнях сидели бабы и старики в фуражках и жилетах и выбирали из сетей камбалу. Их лица были неподвижны, и они работали, не меняя позы. Они сливались с валунами, на которых сидели, и издали казались каменными.
Паула поднялась, бросила трепещущую камбалу в ящик и побежала к Танелу. Она позвала его.
— Чего тебе? — обернулся Танел.
Ящики с рыбой ждали. Танел следил за весами и уже забыл о девушке. Паула постояла у него за спиной, порывалась что-то сказать, но затем, опустив лицо, вернулась к своей работе. Села на камень и, словно занимаясь вязаньем, стала палочкой выковыривать камбалу из сетей.
Рыбаки развешивали снасти для просушки. Распутывал свои сети и Танел, а Кутье вертелся у него под ногами. Окончив возиться с сетями, рыбаки поодиночке и группами уходили, некоторые неторопливо докуривали и садились на велосипеды.
Но одна группа стояла вокруг Танела, и, казалось, там шел серьезный разговор. До Паулы долетали лишь отдельные фразы.
Парни упрекали Танела:
— Ты в новую веру перешел…
— Кто сказал? — спросил Танел.
— Это и так видно.
Танел рассмеялся:
— Да бросьте вы!
— Не крути.
Они подошли вплотную:
— Разве на побережье мало других девушек?
— Для меня — ни одной, — сказал Танел.
Парни стояли, засунув руки в карманы. Иной курил, прищурив глаза; иной, закинув голову, следил за чайками.
— Что ты с ней возишься?
— По-вашему, надо отвернуться от нее? — спросил Танел. — Снова оставить ее в одиночестве? Так, да?
Парни попытались ему что-то объяснить, но Танел махнул рукой.
— Это не Саалина религия, — сказал Танел, — а тех, кто ее воспитывал.
Издалека было видно, как парни яростно жестикулировали.
Да, в прежние времена за такое дело могли выгнать из комсомола…
Мимо них прошли окончившие работу женщины и тоже взобрались на велосипеды.
— Терпение надо иметь, — сказал Танел. — Выдержку, как у Кади. Она-то не торопится.
Ребята пожимали плечами.
— Что ж, тебе виднее.
Замолчали, разговор дальше не клеился. И без того они истратили много слов. Всем было немного неловко.
— Ладно, не обижайся… Мы же по-хорошему… — сказал Пэетри; он был из лодки Ионаса, того, другого. — Мы ведь свои ребята…
Танел кивнул примирительно.
Они пошли все вместе, обнявшись. Пес Танела весело прыгал то впереди, то позади.
Паула сидела на камне, но ее грустные глаза следили за парнями, и мысленно она была рядом с ними.
11. О том, как у Кади обнаруживается западная ориентация. И о том, как солить сига. О том, как Танел не смог заглянуть в душу Саале, познавшей ценность жизни, и как один мальчуган, сидя па бочке, молотил по ней пятками, как по барабану. И о том, как дверь магазина прищемила псу хвост
В конце лета пришли двое мужчин и провели в дом свет.
Во дворе под столбом стояла Кади в большом цветастом переднике и смотрела вверх, как провода тянулись под стреху. Потом заторопилась в комнату, разогрела сковороду, выставила на стол бутылку водки и сига однодневной засолки. У Кади было несколько способов засолки сига. Она начиняла брюшко рыбы лавровым листом, перцем и гвоздикой, солью и сахаром и пеленала ее, как мумию, в льняную материю, обматывала еще веревкой и клала на спинку, брюшком кверху, чтобы рассол не вытек. И теперь белое мясо переливалось, как перламутр, и таяло во рту. Подобная закуска была для горожан не меньшим событием, чем для Кади электричество в дому.
И Кади сказала:
— Такую радость необходимо обмыть!
Она налила мужчинам и выпила сама.
У одного парня сразу же оказалась в руках маленькая губная гармоника, и он спросил, какую польку Кади хочет заказать. Но Кади не хотела польки.
— Опусы я не умею, — сказал парень. — Могу только исполнить Бетховена Людика «Полное молчание».
Но Кади требовала самые модные вещи и даже напела парню начало:
— У тебя, мамаша, западная ориентация, — улыбнулся электрик. — Может, ты и твиста хочешь?
— А ну давай, — сказала Кади с готовностью.
Тогда другой электрик сделал пару обезьяньих движений, его руки болтались, почти касаясь пола, и заорал, выпятив подбородок:
Булле, булле! Булле, булле!— Люблю веселых ребят, — одобрительно сказала Кади.
Саале к ним не присоединилась — на столе ведь стояла водка…
Только когда мужчины ушли, Саале вышла в большую комнату и стала, опершись о стену. Кади, немного навеселе, держала палец на выключателе и нажала его. Над столом загорелась лампочка. Кади по-детски рассмеялась, и ее радость растрогала Саале. Они по очереди нажимали на кнопку выключателя, и это безгранично веселило обеих.