Варварство
вернуться

Валиуллин Ринат Рифович
Шрифт:

Соблазн

Тебя не раздеть словами,но нежностью в перепонку,в сумерках полигамииопять барабаню звонко.Продлиперегретый вечер,где ночь обещала быть,зачем нам её увечить,когда суждено любить.Калечьмоё честолюбие,бессовестностихолодок,раз губына то, чтоб пригубить,и сочность,чтоб выпить сок.Ворвись под рубашкуруками,я мягче не слышал рук.У тела так многограней,мы грань переступимту.

Утренник

Приветствовал окрестности затылок солнца,его будильник тих и суховат,снял одеяла с лиц, надел эмоции,на лифте поднимаясь в облака.Необъективное светило выпуклым зрачкомна объективное бросало ватты,как бабочку ушастую сачкомтепло ловили люди в прищуре виноватом.И этот день им отдан в растерзаниев нём краткость счастья долгота занудствачислом осознавая ценность заднимоправдывают здесь своё присутствие.Среди домов уютных – хранилищ неолитацивилизация гуськом тянулась к жизни,искусствами на ценности разбитаяона сама себе казалась лишней.Но люди в силу занятости этого не зналии наслаждались суматошным ритмом,авто… матически в железо одеваясь,железным сердцем силились влюбиться.

Диалог с мозгом

Ты общество моё на этот вечер,забывчивый и преданный старикбезречный.Я выслушал советы, крики,как лицемерен, с остальнымимноголикий.В согласии с тобой до гроба трудно,женой не стал мне, уединилсядругом.Не спорь и не сходи с себя, когда уже микстуранерв разрыдавшийся укачивает.Сдурубыл так резок в разговоре, пылок,ляг, успокойся, на плечо, как частьносилок.Я продолжаю врать, как ты не смеешь,хотя меня учил, так жни, разсеешь.

На коленях

Потребность витала к тебе, на колени,к напильнику щетинынебрежно рукою застеленной,как та постель из объятий мясных,вспорхнуть, убить поцелуями бледностьгуб и того, что кругом.Из зол отношений самое вредное:зависимость – быть, наркотик – вдвоём.Подсела безбожно, да что там колени,я вывернута, и колотит дрожь,небрежно рукою застеленная,когда ожиданием жмёшь.

О чём ты задумалась

– О чём ты задумалась, дорогая?– Вот уже несколько лет подрядмысли то перистыето кучевые,как те облака,что даль замыкали,не позволяютсбежать.Я думаладенно и нощно,то лёжа, тодлиной проспекта,о нашем союзе,казалось бы, прочном,в логику плюсоводетом.Присутствие жизнив каморке любвидолжно было еёкак-то развлечь,но взгляд потускневшийвсё больше в пыли,и всёмонотонней речь.Не в силахаппендиксомвырезать, мемуарывсё ещё греютза пазухой,хотя ужене настолько красочны,совсем не цветамипахнут,воткнутые в сердце,как в вазочку.Конвульсии настроенияне прими за мольбу,откровениезрелов вопросе.Я жаловаться не ЛЮБЛЮ,как то, что былопервостепенным,затухшее в росте.

Предложение

Как ты могла уснуть, когда пишу,мороча комнату головоломкой дыма?Скучищу по тебе письмом гашу,окурок отношений кропотливых.Я написал немного в полутьме,расстроенный далёким нахождением.В любовных письмах есть надежда на обмен,но ты укрыта сном – оружьем от общения.Слов нет, здесь предложение насквозьусловное, пока не дашь ответа,я не хотел бы больше жить,я не хотел бы врозь.Прими его через луны набросок бледный.

Паэлья

Жарясь моллюском в паэлье иберийскогополуострова,я не думал о смысле жизни, я вообще не думал.Заграницы объятие пёстроеи закатов багровые губывысосали всю любовь к высоким материям.Я был брошен, её необитаемый,в карнавале затерянный.Мои чувства лежали в карманена безделье разменной монетой,здесь ненужные ино…странные.Я бы выплеснул их, да некому?

Бифштекс с кровью

Мяса любимого кусокна раскалённую сковородку постели,чтобы шкворчал в агонии,брызгая маслом,не жалеяни себя, ни твоего тела.Зубы белыебелое бельё стаскивали.Ничтожества слов гарнироставляю какому-нибудь поэту,пусть развлекается платонически.Милый друг,я чистописанию буквпредпочту откровение это —жаркое,обжигающее досуг,никто никогда не выразит,но все знают,как филе загнанного спортсменав бегстве за короткимнаслаждением к краю,даже любовь потела,смешав в горячий коктейльэмоции, пот и жажду,форточкой рта разгоняясумасшествие крови.Мозг отключён, илислучилась оного кражасредь бела дняна полуслове.