Варварство

Первая книга писателя (2010 г.) – это знакомство, подобное чашке кофе, которая ни к чему не обязывает, ни к лишним деталям, ни к нудному разговору. Можно вдыхать аромат, можно пробовать едва пригубив, а потом решить, что губить не надо и оставить жить. Можно выпить в два глотка и потом гадать на гуще: есть ли у этого кофе будущее, стоит ли обменяться телефонами или просто – очарованием, которое не будет надобности стирать из памяти.

В оформлении обложки использована картина Рината Валиуллина «Варварство»

)

Мир изменился, он стал более чувственным, уже не надо выдавливать слова из телефона кнопками, достаточно лёгкого прикосновения. Вот и поэзия требует того же чуткого отношения. Современной поэзии уже не достаточно наличия высокопарных слов: любовь, душа, страсть… тем более от людей, которые понятия не имеют, что это такое. Пришёл век сенсорной поэзии, которая сегодня требует виртуозной игры на всех пяти чувствах. Для того чтобы называться поэтом мало быть сочувствующим романтиком, переживающим лириком, влюблённым рыцарем или самовлюблённым нарциссом. Надо стать прозорливым психологом, завораживающим художником, тонким дегустатором, искусным кулинаром, честным адвокатом и, прежде всего, настоящим психом, хотя бы на бумаге.

Бездарность – это я, знакомьтесь.Рукой упавший на бумагурассудка и инстинкта помесь,присяду рядом или лягу.Терпимость – это я, грубите,убейте словом предложениев слезах, уставившийся зритель,я предварительно их вытер.Преступность – это я, судите,двенадцать месяцев присяжных,жизнь временная – я любитель,любовником быть так напряжно.Тщеславие, оно в словах:здесь счастье, слава, честь, и тщетноскорбела гордость на бобах.Я не тщеславен стопроцентно,но предсказуем,как любой мужского пола,от первого до поцелуя,от выстрела до холостого. Я люблю твою осень и зиму,наступающие вечерами,меланхолии с верхом корзину,огородами и садами.Выносить и проветривать долгомолодой ослепительный мозг,на вопросы о времени – сколько?Отвечая количеством роз.Я люблю белоснежные зубы,что кусают мысли на фразы,рассудительны и не глупы,заразительный смех, заразный.Обожаю твоё послушание,за характер приму строптивость,что любви пока не мешаютоставаться такой красивой. Жестикулируя,всё в этом космосе крутится вокруг вас,принимая очертания быта.На поле любовных ран и язвдирижёром намашу сюиту,посвященную красоте пережитков.Часть от прошлого всегда с нами,без неё проза жидкая,даже если стихами.Не вдумываясь, жалоба это или слоган,обращенный задницей или лицом.Я хочу мораль вашу потрогать,на аморальное оперевшись локтем.Я хочу ощутить вашу прелесть,не посягая наличное без надругательства,по словам в душу залезть,напечататься в вашем издательстве,забыв, как относитесь к репортёрам,искателям связей временных,в агонии познакомиться буду кричать хором:сегодня вы офигенны. Утро и вечер – серость,но согревает тепло,то, что имела смелостьлето любить одно.Губ розовый куст,небритой щеки горизонт,вряд ли когда вернусьв объятий уютный дом.Вряд ли ещё смогувстретить чище словаиду… Под ногами рагузимней простуды, слюнасмешана с серым дождём,с тем, что рыдал вчера.Я не вернусь в твой дом.Я не люблю дома. Нет ничего хуже маринованных поцелуев.Они у меня в холодильнике.Открыл их как-то в ночи, тоскуя,на вкус такие противненькие.Может, у них истёк срок годности,и они давно паразитируютв силу своей губастой подлости,чувственность имитируя?Может, я уже не достоинтой любви законсервированной?Хочу крикнуть: если кого обидел – сорри!Я не прошёл тестирование,а посему возьму в руки грудьпервого размера мыши,придавлю ладонью чуть,и вы прочтёте то, что я слышу. В моей трёхкомнатной квартиреты была четвёртойкомнатой, где даже в настроении противном,днём перечёркнутым,уютно теплилась заря в глазах,благоухала дрожь,являлись чувства на рогахприкосновением кож.Не нужен был стук языка о зубы,инструментом совершенным, чем слова,ты топливо по кровеносным трубаммоим гнала.Сорвать одним движением ткань,как раздвигают одежду окон,чтоб разум в отключку – с интима пьяный,готовый рассмеяться в глаза порокам,давился мякотьюи соком.Четвёртая комната любимая,откуда не хотел уходить… И утронаходило меня здесь ленивым,вдохновлённым, беспутным. Я не могу её воспринимать цитатой —жизнь короче.Рассвет мне кажется помятым,если облака.Но подсознание в ночи пророчит,утром упадёт вода.Полураспад осеннего дождя,в разводемолекулы, расклеилась слезливая земля,захлюпалакоричневым бесплодиемот пошлых предложений октября.Я мало спал,покоем этой ночью был разбужен,и месяц утончённый в стальи темь уже не нужны.Окно завешано сукномот посторонних,таких же выспавшихся днёми полуголых.Замялся город, зашептал,и тоньше звуки.Они хранили мой порталтепла и скуки.Мужчина, женщины здесь нети быть не может,Душа её среди планетлетит кукожась.Она спит крепко,будто бы в последний раз,покоя зеркалосквозь веки на меня смотрящих глаз.Мне временидневного не хватило,чтоб мыслиинтеллектом изнасиловать.Она спала – я думало величии вещей,и каждый в суммебыл по-своему ничей.