Бойцы выкидывают тела налетчиков в окно, извиняются за взорванную дверь, потом прикладами выгоняют живого гаста во двор, где валяются трупы его дружков. По приказу командования его надо расстрелять на месте, а потом доложить в штаб об исполнении высшей меры, но старший решает вначале связаться со штабом и доложить об обстановке. Неожиданно его собеседник заинтересовывается этим инцидентом:

— Вы уже привели приговор в исполнение?

Старший колеблется, но решает сказать правду:

— Только собираемся.

— Подождите, не надо торопиться. Узнайте, есть ли у него сотовый.

Старший удивляется, он не слышал, чтобы у гастов имелись сотовые, но выполняет приказ:

— Эй, ты! — он показывает на гаста стволом автомата. — Телефон есть?

Тот быстро-быстро кивает головой.

— Покажи.

Гаст вытаскивает из кармана сотовый и показывает.

Старший говорит в трубку:

— Телефон у него есть.

— Телефон отобрать и вместе с гастом срочно доставить в штаб. Срочно! Как поняли?

— Есть доставить в штаб!

Он отключается и говорит своим бойцам:

— Мне приказано притащить это позорище в штаб. Продолжайте зачистку без меня.

Зондер-команда бесшумно скрывается в предрассветных сумерках. Старший подходит к гасту и отбирает телефон. Потом сильно бьет пленного в солнечное сплетение. Ему меньше всего нужно, чтобы у того оставалась даже малейшая надежда на сопротивление.

Фидель с Ксенией входят в центр управления, их встречают аплодисментами. Ксения исполняет книксен, Фидель неожиданно для самого себя краснеет — ему казалось, что он давным-давно разучился это делать. Ведьмочка по очереди обнимается с каждым. Все ее поздравляют со вторым рождением.

— Присоединяюсь, — говорит Фидель. — А крестным у нее был Николай. Но, народ, нам нужно чего-нибудь пожрать, вам не кажется?

Утенок-Николай говорит, что видел продуктовый магазин недалеко от квартиры Офелии.

— Гастерский наверняка, — замечает Брэд.

— Нам сейчас любой сойдет, — отвечает Николай. — И воскресшая нуждается в еде! Вы понимаете, что такое еда?

— Я уже с трудом, — неожиданно подает голос Кузя. — И трава давно закончилась…

— Проблемы индейцев шерифа не волнуют, — отвечает Фидель. — Но еды добыть надо. Пусть Уте… Николай с Иваном сгоняют за бухлом. То есть, я хотел сказать, за жратвой. Бухло вы, вроде бы, уже привезли. И самое время отметить выписку нашей именинницы!

— Ну вот, а я за рулем, мне нельзя, — деланно огорчается Иван.

— Сегодня нам всем можно все, — успокаивает его Фидель. — В рамках разумного революционного насилия.

— Какой папочка умный у тебя, — говорит Ксения Даше, хлопая ресницами. Тушь делает их огромными, как крылья ночной бабочки.

— Фидель, я проебал свою кредитку, не одолжишь? — Николай пожимает плечами, извиняясь.

— Зачем тебе кредитка, сынок? — не понимает его Фидель.

— Ну, на что мы еды-то купим. И бухла.

— Кстати, о бухле, — Фиделя осеняет. — Что это мы не наливаем?

Утенок приносит мензурки, они разливают водку, чокаются и выпивают за здоровье новорожденной.

— Эх, хорошо пошла без закуски! — выдыхает Ксения. — Но жрать охота — трындец.

Фидель берет калаш, передергивает затвор, ставит на предохранитель и протягивает Утенку:

— Сегодня у нас Революция, Коля. На тебе твою кредитку. А на словах скажи, что Фидель за все заплатит.

Ситуация в городе застыла в неустойчивом, почти патовом положении. Из некоторых районов происходит массовый исход жителей, а их места занимают сплоченные и хорошо организованные банды гастов. Другие, напротив, успешно зачищают зондер-команды, устанавливая на своей территории относительный порядок. Главные опорные пункты отрядов гражданской самообороны разблокированы, но не более того. Миротворцы под знаком смакдональдсовской «М» успешно отбили атака на рестораны, кроме трех или четырех, сожженных еще вечером. Полицейские и федералы заняли позицию вооруженного нейтралитета, заняв глухую оборону в отделениях полиции и на блок-постах. Что происходит в Кремле — неясно. Президент молчит, Высший Совет собрался на бессрочное заседание, но никак не может выработать согласованное решение.

Утро приходит в город, где, кажется, каждый сантиметр тротуаров, улиц и площадей находится под прицелом. Стены домов испещрены следами от пуль и осколков. Тут и там мусоровозы проезжают по улицам, собирая трупы гастов. Людей увозят машины скорой помощи, но многих, очень многих, везут прямо в морг.

Тут и там на стенах и заборах появилось граффити — символ Революции — косой крест, в центр которого вписана спираль. Естественно, улитки тут совершенно не при чем. Спираль — это же символ бесконечного развития, не правда ли? И крест — пока что! — не стал свастикой, хотя кто может быть против солярного знака и одного из известнейших христианских символов?