На нее они больше не смотрели. Во внезапно притихшей комнате у Кэтлин возникло ощущение, что она присутствует, но невидима.

В комнате с дубовыми панелями стояла тишина в воздухе и тишина в умах. На мгновение мысли мужчин были затуманены, потеряли интенсивность. Как будто между ее сознанием и их поставили барьер, потому что их умы работали глубоко-глубоко внутри себя, прикидывая, оценивая возможности, анализируя ситуацию, напрягшись перед лицом внезапно осознанной смертельной опасности.

Кэтлин вдруг ощутила внезапный перерыв в неясности мыслей, ясную, резкую телепатическую команду себе: «Сядь на стул в углу, там они не смогут тебя увидеть, не поворачивая голову. Быстро!»

Кэтлин бросила быстрый взгляд на Кира Грея. Она увидела, что его глаза почти горели, столь неистов был огонь в них. Потом она беззвучно соскользнула со стула, подчиняясь ему.

Люди не хватились ее, не поняли, что она делает. А Кэтлин почудилось сияние, когда она догадалась, что Кир Грей, даже в такие напряженные моменты, играет в свою игру и ничего не упускает. Он сказал вслух:

— Конечно, нет необходимости Совершать казнь, при условии, что Джон Петти раз и навсегда выбросит из головы это сумасшедшее желание встать на мое место.

Теперь когда люди в задумчивости уставились на Кира Грея, стало невозможно прочитать их мысли. На мгновение каждый был предельно внимателен; недолго их сознание контролировалось так же сильно, как у Джона Петти и Кира Грея, все их существо сосредоточено на том, что они должны сказать и что они должны сделать.

Кир Грей продолжал говорить с едва заметной ноткой раздражения в голосе:

— Я говорю «Сумасшедшее» потому, что, хотя это может выглядеть просто как борьба за власть между двумя людьми, за этим кроется большее. Человек, который владеет верховной властью, представляет стабильность и порядок. Человек, который жаждет власти, обязан в тот момент, когда он ее получит, прочно занять это положение. Это означает казни, ссылки, конфискации, тюрьму, пытки — все, конечно, примененное против тех, кто противостоял ему, или кому он не доверяет.

Бывший лидер не может просто перейти на роль подчиненного. Его престиж никуда не исчезнет — примером тому Наполеон и Сталин, таким образом, он представляет постоянную опасность. Но будущий лидер не может быть просто убран и отправлен обратно на свою работу. И таков мой план для Джона Петти.

Кэтлин видела, что он взывает к их чувству самосохранения, их боязни того, что принесут с собой перемены. Ее мысли переключились, когда Джон Петти вскочил на ноги. На мгновение он потерял контроль над собой, но его бешенство было так велико, что совершенно невозможно было прочитать его мысли, так же как если бы он полностью контролировал свое сознание.

— Я думаю, — выпалил он, — я никогда не слышал такого необычного заявления от предположительно нормального человека. Он обвинил меня в том, что я путаю дело. Джентльмены, вы понимаете, что он еще не представил никакого доказательства, никаких улик? Все, что у нас есть, — его утверждения и этот скоропалительный суд, который нам навязали посреди ночи, когда он знал, что большинство из нас одурманено сном. Должен признаться, что я не до конца проснулся, но, мне кажется, я проснулся достаточно, для того чтобы понять, что Кира Грея поразила эта ужасная болезнь диктаторов всех эпох — мания преследования. У меня нет сомнений в том, что в течение какого-то времени он всматривался в каждое наше слово и дело как в угрозу своему положению.

Я с трудом нахожу слова, чтобы выразить свое разочарование. Положение со слэнами отчаянное, и как он мог даже предположить, что один из нас может планировать раскол? Я заверяю вас, господа, мы не можем себе позволить даже намека на раскол в настоящее время. Публика на грани широкой всемирной кампании против слэнов в защиту человеческих младенцев. Их попытка слэнизировать человеческую расу и вытекающие из этого ужасные последствия является сложнейшей проблемой из тех, с которыми сталкивалось правительство.

Он повернулся к Киру Грею, и у Кэтлин по коже пробежал холодок от совершенства его лицедейства, его великолепной актерской игры.

— Кир, мне бы очень хотелось забыть то, что ты сделал. Сначала этот суд, потом угрозы, что некоторые из нас умрут еще до рассвета. Учитывая эти обстоятельства, единственное, что я могу предложить, чтобы ты вышел в отставку. По крайней мере, у меня ты больше доверия не вызываешь.

С тонкой улыбкой Кир Грей произнес:

— Итак, джентльмены, вы видите, что мы подошли к сути проблемы. Он хочет, чтобы я подал в отставку.

Высокий, худой, моложавый человек с орлиным профилем хрипло произнес:

— Я согласен с Петти. Ваши действия, Грей, показали, что вы более не дееспособны. Подавайте в отставку!

— В отставку! — выкрикнул другой голос, и внезапно нестройным хором зазвучало: «В отставку! В отставку! В отставку!»

Для Кэтлин, которая следила за речью Джона Петти, сконцентрировав все внимание на словах и резких мыслях, которые ее сопровождали, это прозвучало как конец. Прошла долгая томительная пауза, прежде чем она поняла, что весь крик исходил только от четырех из десяти присутствовавших.