Дэй Альберт не успел ничего сказать, как я «вспомнила»:

— Мне же после завтрака к портнихе, ты забыла? Мое платье должно быть уже готово!

— Значит, заберешь его и будешь в пансионе к обеду.

Был и запасной план на случай, если директриса не согласится, но дэйна Алаисса поглядела на нас с умилением, пробормотала что-то вроде: «Эх, молодость…» — и позволила мне остаться с подругой в городе, взяв обещание появиться в пансионе к вечеру следующего дня.

Знала бы она, где я буду вечером!

Но сначала — волосы.

Едва устроившись в гостинице, точнее попросту бросив в номере вещи и меня, Милисента отправилась с дядей в порт, смотреть шхуну, на которой ей предстояло провести ближайшие месяцы, а если понравится, то и всю жизнь. По мне, так странно, как это — провести жизнь в море. Но вся семья Милисенты была помешана на путешествиях. Подругу не остановило даже то, что одно такое путешествие стоило жизни ее родителям, и то, что к женщинам на кораблях относятся с некоторым предубеждением. Я видела, что она буквально светится от счастья, и будь на то ее воля, не задержалась бы в городе ни на час — тут же устроилась бы в каюте на борту «Стальной чайки».

Обо мне она как будто забыла. А ведь предстояло еще приготовить краску и избавить меня от главной приметы. Конечно, можно было купить готовое средство, но мы с Милисентой рассудили, что, когда меня станут искать, могут выяснить, в каких лавках мы с ней бывали и что покупали, и прийти к верным выводам насчет изменения моей внешности.

Оставшись в одиночестве, я решила выбрать подходящий состав в книге, которую мы прихватили из библиотеки. Книга была новая, не сравнить со старыми справочниками, авторы которых отчего-то предпочитали выражаться витиеватыми фразами и метафорами, тут были точные рецепты и подробные указания. А еще — цветные иллюстрации, чтобы можно было заранее узнать, к какому эффекту приведет использование того или иного средства. Я выбрала для себя краситель под названием «Огненная ночь». Рядом с инструкцией разместилось изображение жгучей брюнетки. Картинки были непростыми, и волосы нарисованной красавицы отливали живым блеском и огненными сполохами. Эти сполохи и объясняли название. А рецепт был совсем несложным… Нет, все же нужно дождаться возвращения подруги. Вдруг снова что-то напутаю?

Хотя что тут можно напутать? Всего пять составляющих. Пропорции приведены в точностях до грана. И неужели я такая неумеха, что не приготовлю какую-то краску?

Смешав ингредиенты точь-в-точь, как было указано в книге, я в последний раз взглянула на себя в зеркало. Жаль было прощаться с такой красотой. Без серебра в волосах я превращусь в обычную, ничем не примечательную девушку. Впрочем, темные волосы должны хорошо оттенять белую кожу, и голубые глаза будут казаться ярче.

Рассуждая так, я с воодушевлением принялась размазывать по волосам густую темно-коричневую пену. Вот Милисента удивится, когда вернется!

Милисента удивилась. Очень.

— Лисси, — простонала она, хватаясь за сердце. — Что ты с собой сделала?

К ее приходу я успокоилась и перестала рыдать, но, услышав этот вопрос, всхлипнула.

— Все по инструкции. Я несколько раз проверила. И до, и после…

— Милая моя, — подруга дотронулась до моих волос, погладила, — я тебе верю, но… Что ж, главное, теперь они не серебряные. А в инструкции могла быть ошибка. Покажи, что ты делала?

— Вот это! — Я со злостью ткнула в открытую книгу. — «Огненная ночь». Все точно смешала, гран в гран.

— Точно? — Новый лекарь «Стальной чайки» озадаченно потерла нос, перевернула страницу и подняла на меня вопросительный взгляд: — Ты до конца дочитала?

— Конечно!

— И на обороте?

— На обороте?!

— Да, вот это: «Состав „Огненная ночь“ придаст вашим темным волосам волшебный оттенок пламени».

— Темным волосам?!

— Ох, Лисси, это средство для тех, у кого и так темные волосы. Оно придает им рыжеватый оттенок, это красиво.

— У-у-у, — взвыла я, словно какой-то метаморф. — Кто пишет об этом в конце рецепта? Да еще и на обороте? Это нужно было писать в самом начале! И большими буквами! «Огненная ночь». Только для тех, у кого «ночь» своя собственная! А теперь что? У меня никакой ночи не было! У меня теперь один огонь на голове!

— Не расстраивайся. Рыженькой тебе тоже хорошо.

— Рыженькой?! Я не рыженькая. Я — красная! Огненно-красная!

— Может, потускнеет, если промыть еще раз? — предположила испуганная моими воплями подруга.

— А может, мы это закрасим?

— Нет. Тут написано, что не рекомендуется производить повторную окраску раньше чем через месяц. Если, конечно, не хочешь, чтобы твои волосы стали зелеными.

После трех намыливаний подряд нам удалось немного притушить пламя на моей голове. А настойка пустырника помогла успокоиться.

Ничего, и рыжие как-то живут. А от особой приметы я и вправду избавилась.

Джед

Эван Граб был плешивым сморщенным старикашкой с изъеденными щелочью руками и лицом, являющимся своеобразной хроникой неудачных алхимических экспериментов: шрамы, ожоги, сгоревшие брови и ресницы и чудом уцелевшие глаза, временами сходящиеся к переносице и надолго застывавшие в таком положении. Посетителям обычно хватало одного взгляда на него, чтобы одуматься и заранее отказаться от услуг этого мага-неудачника. Но я знал Эвана не первый год и был о нем хорошего мнения. К тому же вряд ли кто-то другой взялся бы мне помочь.