Миши наполнила бокал янтарным вином и, барабаня пальцами по столу, любовалась цветом.

– Лучшей защитой будет уничтожение пространственно-временных станций на нашем пути, - сказала она.
– Тогда наксиды не смогут корректировать маршруты своих ракет. Не хочется уничтожать станции, это дикость. Но ради моей эскадры я пойду на всё.

Мартинес вспомнил, как горело и рушилось кольцо Бай-до.

Миши подняла бокал:

– Почему никто не пьет?

Мартинес налил себе вина и молча поднял его за Чандру. Она доказала свою ценность, теперь на неё не повесят убийство Флетчера.

***

На следующий день Мартинес наконец пообедал с Чандрой. Такой необходимости в этом уже не было, но капитан на всякий случай предупредил Алихана, что не надо слишком долго оставлять их наедине.

В парадной форме Чандра выглядела великолепно. Серебристый аксельбант мерцал на ее темно-зеленом мундире. Каштановые волосы спадали на высокий воротник, на котором красовались красные нашивки штаба Миши.

– Поздравляю, лейтенант.

– Спасибо, капитан. И вас с новым назначением.
– Чандра улыбнулась.
– Вам удивительно везет. Людей убивают, а вы занимаете их место.

Тема смертей Мартинесу не понравилась. Слишком мало времени прошло с последнего убийства. И ему совсем не хотелось обсуждать, сколько человек погибло, чтобы он стал капитаном "Прославленного".

– Вот мы и встретились. Парочка подозреваемых, - отшутился он.

– Точно. За сговор!
– откликнулась развеселившаяся Чандра.

Заговорщики из них вышли так себе. Мартинес сидел во главе стола, Чандра справа от него. Пока Алихан разливал вино и ставил тарелки с орешками и соленьями, они обсуждали, кем из кадетов лучше заменить Чандру. Капитан раздумывал, не сказать ли Чандре, что Миши собиралась пожертвовать ею, обвинив в убийстве, но все-таки промолчал.

– Что там с журналами?
– спросила Чандра.
– Кроме паники в рядах старшин, конечно.

– Утром получил последние. Сейчас просматриваю. Некоторые даже заполнены целиком, - ответил Мартинес.

По крайней мере фальшивые сведения вписывать перестали; если не могли заполнить какую-то ячейку, не скрывали этого, вбивая фразу "Данные уточняются", возможно, потому что она солидно звучала.

– Наверняка, связист Ньямугали заполнила всё целиком, - предположила Чандра.

– Точно.
– Мартинес улыбнулся и подал знак Алихану нести первое.
– Ваши бывшие подчиненные молодцы. Конечно, я всё равно их проверю.

– И ошибок не найдется. Я их держала в ежовых рукавицах.

– Связистам проще, чем остальным. Франсис придется отчитываться за каждый насос, вентилятор и термостат.

– Вдруг стало их жалко?
– В голосе Чандры звучало недоверие.

– Не особо.

Вошел Алихан с тарелками теплого тыквенного супа, сдобренного сливками и корицей. Чандра попробовала ложку.

– Повар здесь лучше, чем наш, хотя и у нас неплох.

– Я передам ему.

– Еда была хоть чем-то хорошим в отношениях с Флетчером. Всегда вкусно кормил, прежде чем задолбать до смерти.

Мартинес ел суп и думал, что Чандра могла хотя бы притвориться расстроенной - все-таки любовника убили.

– Чем же?
– спросил он.

– Помимо секса?

Когда Мартинес не улыбнулся шутке, она продолжила, пожав плечами:

– Болтал обо всем подряд. О еде, вине, увлекательнейших отчетах, подписанных им за день. И об искусстве. И всегда занудно.
– В глазах Чандры мелькнули чертята.
– Понравилась штуковина в спальне? Навевала сладкие сны?

– Я сразу от неё избавился. Джукс подобрал не столь угнетающую вещицу. А зачем в спальне Нараянгуру? Флетчер говорил?

Чандра демонстративно вздохнула.

– Мне пересказать его теории?

– Почему бы и нет?

– Ну, он говорил, что если когда-нибудь выберет себе религию, то станет нараянистом, потому что только они по-настоящему цивилизованны.

– То есть?

– Дай вспомнить поточнее. Я старалась в это не вникать.
– Она скривила пухлые губы.
– Кажется, потому что нараянисты считали, что жизнь это страдание. Всё истинное совершенно, прекрасно и бессмертно, но существует только вне нашего мира, и мы можем приблизиться к этому лишь через созерцание красоты.

– Страдание, - повторил Мартинес.
– Гомберг Флетчер, неприлично богатый и невероятно знатный, верил, что жизнь это страдание. Что его жизнь это страдание.

Чандра покачала головой:

– Я тоже удивлялась. Может, он и страдал, но не при мне.
– Она презрительно усмехнулась.
– Конечно, он же весь такой возвышенный, вот и вообразил, что его страдание столь высоко, что остальным не понять.

– Теперь ясно, почему шаа убили Нараянгуру, - сказал Мартинес.
– Если ты веришь, что иной мир существует и не можешь этого доказать, при этом полагая, что он более совершенен и реален, чем наш мир, существование которого легко доказывается, ты, безусловно, идешь против Праксиса и Легион справедливости распнет тебя, даже чихнуть не успеешь.