На шестом месте, это - хороший вопрос потому, что это очень конкретный вопрос. Это - вопрос ребенка. Это - честный вопрос. Большинство вопросов, которые задают современные богословы, безопасны потому, что они неопределенны и банальны. Я однажды написал целую книгу: «Всё, что Вы когда-либо хотели узнать о Небесах, но никогда не мечтали спросить», потому что моя дочь, которой было тогда около шести лет, задала мне вопрос: "Когда моя кошка умрёт, она будет на небесах?"

 И я сказал, "А почему бы нет?"

 И она сказала, "Она будет счастлива там?"

"Конечно: это не были бы небеса, если бы Вы там не были счастливы".

"Хорошо, она не счастлива, если она не ест. Мы должны были бы покупать кошачью еду".

"Хорошо, если она не может быть счастливой, если она не ест, значит, купим кошачью еду".

"А откуда мы возьмём кошачью еду? Её сделают на фабрике? Я думаю, что фабрики уродливы. Есть ли на небесах фабрики? "

Я сказал, "я так не думаю".

"Сделает ли Бог так, чтобы это случилось?"

Теперь - философия. [?]

На первой неделе моего пребывания в колледже, мой сосед по комнате, задал мне богословский вопрос, который сначала не показался мне серьёзным, но потом мы думали об этом до четырех часов утра: пукали ли Адам и Ева до (грехо)падения? Это - очень хороший вопрос. Это - очень конкретный вопрос. Вы вовлечены в добро и зло, красоту и уродство, и субъективное и объективное, и принципы эстетики, и историчность Падения и, "как Вы знаете что-нибудь так или иначе",- всё от этого простого, прямого вопроса. Так, это - такой вопрос.

 Наконец, это - хороший вопрос, потому что это задаёт окончательный вопрос о сексе: идёт ли всё это вверх? Есть ли это знак? Имеет ли это значение? Можете ли Вы смотреть вдоль него, так же как смотрите на него? В этом возможно больше значения, чем Вы думаете?

Я оправдал вопрос. Но теперь я должен оправдать попытку [? ответов] на вопрос, потому что это могло бы показаться также слишком таинственным и слишком близким и слишком огромным отвечать кроме как предположительно. Я не пытаюсь доказать что-нибудь; я действительно пытаюсь дать разумные, но не абсолютно определенные ответы.

Я намереваюсь использовать научный метод. Как Вы отвечаете на вопрос? Я думаю, что лучшим методом для того, чтобы отвечать на вопросы, является некоторый вариант научного метода, который означает, что прежде всего Вы формулируете вопрос, во-вторых, Вы собираете подходящие данные, в-третьих, Вы выдвигаете гипотезу; в-четвёртых, Вы проверяете гипотезу по данным, не по[? идеологии]. В этом - различие между хорошей и плохой наукой: гипотеза, проверяется по данным или, наоборот, идеологически?

Хорошо, Вы можете сказать, какие данные мы имеем об этом? Прежде всего, мы знаем множество вещей о сексе из нашего настоящего опыта. И, во-вторых, ортодоксальные Иудеи, Христиане и Мусульмане говорят, что мы имеем данные о небесах - божественное откровение. Так, если мы смешиваем философию и богословие, беря наши теологические данные как, по крайней мере, гипотезу, потому что даже [?] это, мы не можем доказать, что это не так, так давайте исследовать возможности, как если бы это так и есть, мы получаем двойную базу данных. Оба источника данных [?] доступны по причинам, которые я указал прежде: опыт небес, который мы имеем - слишком мал: это - слишком далеко [?] намёки и предположения.

Опыт секса, который мы имеем, - слишком близок: нам недостаёт дистанции, однако он есть.

Итак, давайте начнём: Есть ли секс на небесах?

Мы [?] вводимся в этот вопрос, отвечая на предыдущий вопрос. Сократ сказал бы, подождать минутку, в то время как я спрашиваю: что есть секс? Что есть небеса? Хорошо, это отнимет много времени, чтобы ответить на второй вопрос и почти столь же много времени, чтобы ответить на первый вопрос. Так давайте начнём с первого вопроса.

(Это была расшифровка речи с магнитофонной ленты. Далее – текст из книги).

– ---------------------------------------------------------------------------------------------------

Мы не можем знать то, чт'o есть "X-на-Небесах", если мы не знаем, каково X. Мы не может знать то, каков секс на Небесах до тех пор, пока мы не знаем, каков сам секс. Мы не может знать каково на Небесах имя секса, если мы не знаем, чем же является секс на земле.