Маргарита. Искусство плоти?

Гарри. Искусство естества, природы... Оно одно лишь вечно. Какой-нибудь вдруг аппарат, при помощи которого из воздуха добудут люди себе питанье, — и нет вопроса жгучего дней наших. А между тем природа безустали ткет такой же вечно-старый и вечно-новый узор любви... Вот нити золотые, на которых все зиждется. Пусть они порвутся - и рухнет с ними в бездну все: наука, альтруизм, само искусство... Мир древних таким искусством...

Входит Зора в национальном костюме.

Откуда ты, дитя мое? (Быстро подходит к ней.)

3ора (смущенно). Старик сказал, что ты зовешь меня...

Входят гости.

Гарри (про себя). Что он напутал там? (Громко Зоре.) Да, да... Я звал тебя... Не бойся, дитя мое... Друзья нас окружают. (Подводит Зору к Маргарите.) Мы говорили об искусстве; язычница пред вами... из далекого мира сказок, родины муз, и близки ей вы, и, может быть, возьмете вы ее под свое покровительство.

Маргарита. С восторгом. Милое дитя, мы с тобой дети одного Бога, хотя каждый поет ему свою песню. Ты какие поешь ему песни?

3ора. У нас одна песнь...

Маргарита. Может быть, споешь ее ты нам?

Зора стоит с потупленной головой.

Гарри. Но что с тобою, дитя? Быть может, ты не хочешь петь, чтобы богов своих не прогневить, не вовремя спев песню их?

3ора. О, нет. Богов своих я не боюсь больше. Что, бедные, они пред этими богами?

Гарри. Но что ж с тобой? (Отводит Зору в сторону.)

3ора. Я не богов боюсь... боюсь я взглядов той, которую моим назвал ты другом...

Маргарита (незаметно подходя, в сторону). А!

Гарри (Зоре). Боишься ты?! А талисман?

3ора (радостно). Да, талисман. Нет, нет, я не боюсь и буду петь.

Идут к гостям, Зора поет свою песню. Гости улыбаются, пожимают плечами, говорят: "Странная песня без слов". Гарри смотрит на всех угрюмо, опускает голову. Зора смущенно смолкает.

Маргарита. Прекрасно, хорошо.

Редкие голоса. Браво, браво!

3ора. Еще мне петь?

Гости (тихо). Довольно бы...

Гарри (подходит к Зоре, грустно). Ты не устала? (Маргарите.) Прекрасное искусство, быть может, осчастливишь и ты нас песенкой своей?

Гости. О, да, о, да...

Маргарита. Спою и я. (Поет о красоте и свободе искусства).

Все энергично аплодируют.

Лакей (входит). Ужин готов.

Гарри (гостям). Ужинать прошу; господа.

Гости идут.

(Подходя к Зоре, тихо). Милая Зора, пойдешь ты с нами?

3ора (тоже тихо, смущенно). Нет, нет, я не пойду... Но ты, когда они уйдут, придешь?

Гарри (Зоре, тихо). Приду... (Подходит к Маргарите, подает ей руку; Зоре, проходя.) Прости, дитя. (Уходит.)

3ора (одна). Он с ней ушел... Ах, как поет она. Зачем, зачем я пела? Я думала, что петь умею я, что песнь действительно прекрасна... Они смеялись над ней и надо мной... А он смотрел... потом глаза потупил... болел душою за меня.... стыдился, может быть. (Вздыхает.) Ах! С каждым днем я что-нибудь теряю... Давно уж потеряла родных, богов своих, давно узнала я, что темный мрак в моем уме... Сегодня голос потеряла, а с ним, быть может, и любовь его..... (Испуганно смотрит, радостно.) А талисман? Вот он. (Целует его.) Кажется, идут... (Прячется.)

Входят Гарри и Маргарита.

Гарри (быстро подходя с Маргаритой к рампе). Скажите мне: что с вами? Вы вдруг встали из-за стола и приказали проводить вас?

Маргарита. Кто эта Зора?

Гарри. Зора? При чем тут Зора?.. Какое право имеете вы...

Маргарита снимает маску.

Гарри. Маргарита! Простите... (Смущенно.) Теперь я буду откровенен... Да, Зорой увлекался я... Прекрасное всегда прекрасно, и прекрасный образ девственных времен в душе моей отпечатлелся... Но как вам это передать? В раскопках древних вдруг находят спасенную от времени нарядную вещицу... Она красива и прекрасна, но чуть коснется воздух наш ее - и в прах рассыпалась вещица, и больше нет ее. Что здесь тлетворно? Воздух наш или сама вещица?.. Оставим Зору - Зоры нет. (Подает Маргарите руку.)