– А мисс Теннисон не говорила вм, кто, по ее мнению, разрушил колодец?

– Габриель намекнула, что у нее есть подозрения. Но когда я потребовал конкретизировать, сказала, что не располагает вескими доказательствами и поэтому не решается никого обвинять.

– Она не упоминала, что подозревает вашего десятника, Рори Форстера?

– Рори? Нет, не упоминала. Очень огорчительно.

Девлин всмотрелся в лицо собеседника. Но сэр Стэнли уже овладел своими эмоциями – его черты были спокойны и непроницаемы.

– Почему вы не сообщили мне, что мисс Теннисон возвращалась на Кэмлит-Моут вечером накануне своей гибели? И что вы тоже присутствовали здесь в то время?

Уинтроп помолчал, словно испытывая искушение отпереться, затем поджал губы и повел плечами:

– Насколько я понимаю, если вам известно, что мы посещали островок, то известно, и с какой целью?

– Я слышал, вы интересуетесь друидизмом. И в прошлую субботу явились сюда в белом одеянии, чтобы провести какой-то языческий ритуал в честь празднования Ламмас. Это правда?

В глазах собеседника блеснул веселый огонек.

– И как вы себе это представляете, лорд Девлин? Будто Габриель случайно застигла меня, а я настолько страшился разоблачения, что убил ее, лишь бы заставить замолчать?

– Подобное предположение высказывалось.

– Правда? И кем же?

– Вы же знаете, я не отвечу.

– Да, думаю, не ответите.

– Так вы действительно последователь друидов?

– Вас шокирует, что меня может привлекать учение древних времен?

– Отнюдь.

Банкир удивленно поднял бровь:

– Тогда, позвольте заметить, вы неординарный человек.

– А мисс Теннисон разделяла ваш интерес к религии предков?

– Да, интерес разделяла. Хотя нельзя сказать, что разделяла также и веру.

– А вы веруете?

Светло-серые глаза снова весело блеснули.

– Я верю, что к мудрости и познанию ведет множество дорог. Большинство людей довольствуются тем, что ищут ответы на жизненные вопросы в непререкаемых догмах и подчиненности упорядоченной религии. Они находят утешение, получая указания, во что нужно веровать и как поклоняться.

– А вы?

– Я? Я нахожу покой и ощущение смысла в древних местах, подобных этому, – сэр Стэнли широко раскинул руки, вознося ладони к небу, – среди деревьев, воды и воздуха. Возможно, истинные духовные представления наших предков утрачены, но суть их мудрости по-прежнему здесь – если прислушаться к шепоту ветра и открыть свое сердце единению с природой и всеми ее творениями.

– Леди Уинтроп знает о ваших убеждениях?

Руки собеседника опустились.

– Ей известно о моем интересе.

Что, как отметил ранее сам Уинтроп, было вовсе не одно и то же.

– У меня сложилось впечатление, что религиозные воззрения вашей супруги довольно… ортодоксальные. – «И закоснелые», – мысленно добавил Девлин.

– Каждый из нас волен следовать собственным путем.

Себастьян пытливо всмотрелся в суровые черты собеседника, четкую линию сильного подбородка, подстриженные по последней моде светлые, благородно седеющие волосы. Было трудно – если вообще возможно – совместить речи о духовности и гармонии с тем, что виконту было известно о жестком дельце, сколотившем состояние на финансировании войны и беспощадно сметавшем всех, кто вставал на его пути.

Словно почувствовав сомнения виконта, сэр Стэнли обронил:

– Конечно, вы настроены скептически.

– Вы меня упрекаете?

– Да нет. Ни для кого не секрет, что моя жизнь прошла в погоне за деньгами и властью. Однако люди могут меняться.

– Могут. Хотя крайне редко.

Уинтроп подошел к темной воде рва и остановился спиной к Себастьяну, постукивая рукояткой хлыста по бедру и устремляя взгляд на противоположный берег.

– У меня было пятеро детей. Вы не знали? Три девочки и два мальчика, подаренные мне первой женой. Прелестные создания, унаследовавшие голубые глаза, белокурые локоны и обаяние их матери. А потом они умерли, один за другим. Первым мы потеряли Питера, от лихорадки. Затем Мэри и Джейн, от кори. Иногда мне кажется, что мою жену убило именно горе. Она словно угасла, менее чем через месяц после Джейн.

– Соболезную, – негромко отозвался Девлин.

Собеседник кивнул, плотно сжав губы.

– Разумеется, я женился во второй раз – блестящий альянс с вдовой погибшего собрата-банкира. Я догадывался, что она, скорее всего, бесплодна, поскольку так и не родила ему детей, но какое это имело значение? У меня оставалось двое своих. Приобретши в прошлом году Трент-Плейс, я полагал, что наконец получил все, чего желал. А потом в течение нескольких недель два моих последних ребенка ушли из жизни один за другим. Элизабет заболела гнойной ангиной, а Джеймс упал и сломал себе шею, перемахивая на лошади через канаву. Дети умирают по слишком многим причинам. И когда я похоронил Джеймса… – голос сэра Стэнли надломился. Он умолк и мотнул головой: – Когда я похоронил последнего сына, то понял, что посвятил свою жизнь стяжанию богатства, а для чего? Чтобы возвести своей семье самый пышный памятник на кладбище?