Именно поэтому многие на Западе рассматривают самоидентификацию как потенциальный источник войн Для некоторых из них сам тот факт, что люди готовы умереть за identity, но не предать ее, превращает самоидентификацию во врага мира. Возникает, казалось бы, неразрешимый парадокс: цепь мира во всем мире заключается в том, чтобы дать возможность свободного выражения людьми своих идентичностей, в то же время само это выражение воспринимается как угроза миру и потенциальный источник войн и конфликтов Однако не identity, а наоборот — запрет на ее свободное выражение, ее подавление является истинной причиной войн и конфликтов Именно это имел в виду Джон Локк в своей новаторской работе «Письмо по поводу толерантности», написанной как реакция на самые жестокие в истории Европы религиозные войны XVI–XVII веков Господствовавшая в то время в Европе политическая практика требовала, чтобы во имя обеспечения общественного порядка люди исповедовали одну, господствующую религию В своей работе Локк показывает ошибочность этой точки зрения, он пишет о том, что попытки навязать одну религиозную identity за счет других являются истинной причиной войн и конфликтов.

Но теперь, тремя веками позже, на новом витке исторического развития, снова возрождается политическая теория, которая с подозрением относится к различным identities, считая их угрозой миру. Демократические страны смотрят на проблемы мира и войны через призму этой теории, видя в ослаблении индивидуальной и коллективной identity гарантию прочного и стабильного мира Для того чтобы добиться мира во всем мире, необходимо преодолеть разницу в самоидентификациях путем их полного стирания — это основная мысль в философии postidentity. Преодоление различных самоидентификаций, стирание разницы между ними и, в конечном счете, либо их уничтожение, либо создание единой, общей для всей Европы, а затем и для всего мира космополитической identity — вот, по мысли авторов теории postidentity, чудесный ключ к достижению гармонии и мира во всем мире Демократия в этой парадигме рассматривается как полная противоположность identity. В лучшем случае она мирится с ней, в худшем — identity рассматривается как смертельная угроза для демократии.

Такой взгляд игнорирует глубинные чувства и потребности большинства людей. Он игнорирует желание сохранить свой собственный, уникальный образ жизни, передать будущим поколениям унаследованные ценности и традиции, то есть все то, что придает жизни смысл, выходящий за пределы чисто материального существования Ослабляя свою identity, общество ослабляет свою способность и готовность бороться за себя. Уничтожая самоидентификации, общество уничтожает свою защитную броню, превращая себя в соблазнительную мишень для тиранов и террористов, стремящихся поставить под свой контроль весь мир. Сторонники postidentity утверждают, что, снижая уровень идентичности, они ликвидируют причины конфликтов между различными индивидуумами и коллективами. На деле же это ведет к росту уязвимости общества, к тому, что оно теряет способность противостоять угрозам и шантажу, оно теряет силы, необходимые для защиты от агрессора. Именно поэтому политика postidentity не только не уменьшает угрозу войны, а наоборот — увеличивает ее.

Рассказывают, что как-то Наполеон попал в одно маленькое еврейское местечко Происходило это в день Девятого ава — день разрушения еврейского храма, и потому молитвы в этот день сопровождались слезами. Наполеон спросил своих приближенных: «О чем плачут эти люди?» Ему ответили, что они оплакивают разрушенный две тысячи лет тому назад Храм. История утверждает, что, услышав это. Наполеон сказал: «Народ, который способен в течение двух тысячелетий оплакивать свою разрушенную культуру, будет жить вечно».

Но если верно, что сильная еврейская identity гарантировала выживание евреев в течение тысячелетий, то так же верно и то, что ее разрушение грозит уничтожением всего народа Давая интервью израильской прессе о своем пребывании в тюрьме, один из палестинских террористов описывает момент, когда он понял: Израиль можно уничтожить. Увидев охранника, который ел хлеб в праздник Песах, он спросил его, почему тот ест хлеб, а не мацу. Охранник ответил, что события, которые произошли три тысячи лет тому назад, не имеют к нему никакого отношения, то есть что он не собирается соблюдать устаревшие традиции. По свидетельству террориста, именно в этот момент он понял: бороться нужно не за те или иные территориальные уступки, а за все. Он понял, что палестинцам противостоит нация, которая добровольно обрубает свои собственные корни, нация, для которой не важна ее собственная история. К сожалению, этого не поняли архитекторы мирного процесса, посвятившие все свои усилия решению арабо-израильского конфликта.

Итак, уничтожение identity не только недопустимо и нежелательно — оно также не принесет желанного мира. Однако именно это стало центральной составляющей так называемого мирного процесса в том виде, в каком он представлялся Западу и самому Израилю.

Принято отсчитывать начало подлинного мирного процесса с переговоров, которые начались между Израилем и палестинцами в Осло и завершились подписанием соглашений в 1993 году. Основой для этих соглашений было признание Израилем Организации освобождения Палестины — организации, которая с момента своего создания проповедовала и практиковала террор как против евреев, так и против лидеров арабских государств, готовых признать Израиль. В соответствии с достигнутым соглашением Израиль должен был постепенно передать ООП контроль над Иудеей. Самарией и Газой, то есть территориями, захваченными в ходе войны 1967 года. ООП, в свою очередь, обязалась прекратить любую враждебную деятельность в отношении Израиля, включая террор и антиизраильскую пропаганду.

Что же в действительности означало достигнутое в Осло соглашение с точки зрения баланса между демократией и identity на Ближнем Востоке? С самого начала мирного процесса вопрос развития и поощрения демократии в палестинском обществе начисто игнорировался Ясир Арафат рассматривался как фактор стабильности не потому, что он демократ, а как раз наоборот — потому, что он диктатор. Укрепление Арафата любыми средствами, включая перевод денег на его личный счет, разрушение ростков свободной экономики и отказ в поддержке истинно демократических палестинских диссидентов был высшим приоритетом, в жертву которому приносилось все остальное Результатом такой политики стало создание, при активной поддержке Запада, одной из наиболее коррумпированных и жестоких диктатур, которая естественным образом стала врагом Израиля, свободного мира и своих собственных граждан.

Укрепление диктатора за счет демократических реформ не было единственной иллюзией, на которой строился процесс Осло Другая, не менее важная иллюзия — это вопрос об израильской identity. Поразительно, но факт: мощное, независимое государство, заплатившее такую высокую цену за право на существование и борющееся за это право вот уже на протяжении более чем шестидесяти пет, согласилось подписать договор с террористической организацией, стремящейся к его уничтожению, не требуя от этой организации признания Израиля как еврейского государства Известный израильский журналист Арье Шавит назвал результаты переговоров в Осло «колоссальной ошибкой», поскольку они «признавали палестинский народ, его права на эту землю и его национальное движение без одновременного признания за израильтянами-евреями такого же права».