Многие опасались, что алия из СССР, на протяжении десятилетий насильно оторванная от своих корней и в значительной степени ассимилированная, будет способствовать ассимиляционным процессам и в самом Израиле На самом деле она приблизила израильское общество к еврейству диаспоры благодаря большому количеству людей, которые, как и я, чувствовали себя одновременно частью Израиля и частью диаспоры. Есть немалая доля иронии в том, что созданная еврейскими революционерами из России модель «плавильного котла» была окончательно разрушена четырьмя поколениями позже их соотечественниками, прибывшими сюда после развала СССР.

Несмотря на всю критику и немалые трудности, история интеграции русской алии в Израиле была огромным успехом. Израильское общество справилось с этим огромным вызовом, не стирая «дефисность» культур, а усиливая ее: не уничтожая, а, наоборот, поощряя связи между различными самоидентификациями. Без конкретной, определенной культуры и истории, будь то марокканская, йеменская, русская, французская или американская, израильская культура — не более чем абстракция Без истории культура не существует, стереть ее означает стереть культуру в целом.

Русский еврей, таким образом, — это один из видов израильтянина, наряду с многими другими «дефисными» видами: американоеврейским, мароккано-еврейским, йеменско-еврейским, французским, английским и немецко-еврейским израильтянином. Вообще, разнообразие еврейских этнических групп — одна из самых поразительных особенностей Израиля На двух-трех прилегающих к моему иерусалимскому дому улицах расположены марокканская, турецкая, английская, французская и многие другие синагоги. В кафе рядом с местом моей работы можно встретить американского программиста, французского фармацевта и русского врача, которые как будто вышли из мечты Герцля Их различное прошлое создает богатую и разнообразную мозаику, то, что их объединяет — это единая еврейская культура.

Ультраортодоксальные последователи Гаона из Вильно, приехавшие в Израиль в XVIII веке, сионисты-социалисты конца XIX века и ассимилированные российские евреи, боровшиеся за свое право репатриироваться в Израиль в конце XX века, не имеют, казалось бы, ничего общего с точки зрения отношения к еврейской традиции. Однако все они ощущали себя соратниками в осуществлении древней мечты — возвращении на Землю Израиля и воплощении в жизнь мольбы пророка Иеремии — «обнови дни наши, как древле».

Патерналистский подход отцов-основателей к проблеме создания новой израильской identity создал два типа проблем: одна состоит во взаимоотношениях между израильтянами и новыми репатриантами, вторая — во взаимоотношениях между Израилем и диаспорой. Первая, как мы уже отметили, решается благодаря демократическому характеру израильского общества, со второй дело обстоит сложнее.

Демократия сама по себе не ведет к трансформации этих отношений, в рамках которых глубоко противоположные взгляды на identity и ее роль напрямую сталкиваются друг с другом. Шансы на выживание и сохранение тех внутренних сип, которые поддерживали наш народ на протяжении многих веков изгнания, зависит от того, насколько новая израильская identity питается своими еврейскими корнями, насколько глубоко уходят эти корни в историческую почву еврейского народа. Именно эту «почвенность» идеологи создания «нового еврея» и пытались уничтожить.

Глубокие разногласия в этом вопросе вырвались наружу в связи с выступлением А Б Иегошуа на заседании Американского еврейского комитета, которое состоялось 1 мая 2006 года в ознаменование столетнего юбилея со дня его основания Представлявший на этой встрече израильских интеллектуалов и весь Израиль в цепом известный израильский писатель А Б Иегошуа заявил своей аудитории в Вашингтоне нечто, что их не на шутку встревожило:

Моя, израильская идентичность и есть истинная еврейская identity. Она основана на географии, языке, структуре израильского общества Территория, ее запах, ощущение языка — все это моя identity. Общение на иврите определяет мою культурную самоидентификацию, жизнь в Израиле — мое национальное самосознание Вне всего этого невозможно иметь сколько-нибудь значимую еврейскую identity.

Американские организаторы конференции были шокированы Они относились к Израилю как к важной части их собственной еврейской identity, они видели в Израиле свой авангард, а в израильтянах — пионеров, которые воплощают в жизнь их мечту' об еврейском государстве Однако в своем выступлении Иегошуа объявил о разводе между Израилем и евреями диаспоры Он решительно отмел общее еврейское наследие, три тысячи лет совместной культуры, молитв, ритуалов, традиций, словом, все то, что заключено в понятии «иудаизм».

Но слова Иегошуа не должны никого удивлять они — логическая кульминация бен-гурионовского видения «нового еврея», создающего новую нацию практически на пустом месте. Для Иегошуа, как и для многих в Израиле, единственная жизненно важная с еврейской точки зрения вещь — это то, что происходит в самом Израиле Века до возвращения в Сион и жизнь вне его не имеют никакого значения, они не важны Израильское видение нового еврея оставляет не слишком много места для связи с общинами диаспоры, которые пусть и остаются еврейскими по своей культуре и религии, но члены которых все равно не живут в Израиле.