В 60 году н.э., мятежники, ведомые Боудиккой, отбросили армию римлян к Мидлендсу, в процессе сожгли дотла город Лондиний и уничтожили около 25 000 его жителей. После Боудикка направилась на север, для того, чтобы разрушить Веруламиум (позже Сен Олбанс) - город, по большей части населенный Бритами, которые симпатизировали захватчикам. Ее целью было захватить запасы продовольствия римлян, но римский губернатор, предусмотрительно их сжег, в место того, чтобы оставить врагу. Изнуренная и обессиленная, без пищи и прочих припасов, армия Боудикки пала жертвой ужасного голода. Мятежники сплотились для решающей, героической битвы против римского войска где-то в районе дороги Уотлинг Стрит близ Вэст Мидландса. Силы повстанцев потерпели катастрофическое поражение, потеряв убитыми порядка 80 000 человек. Позже появились слухи, что королева Боудикка отравилась, чтобы избежать пленения римскими властями.

Остатки римской стены, бани, театр, "Лондонские ворота" - въезд в город Сэн Олбанс, музей, полный монет, керамики, мозаики, все реликвии прошлого напоминали гостям города об эпическом противостоянии античных Бритов, которые те вели против оккупационных Римских легионов.

Эван и Джулия прогуливались среди камней, которые когда-то составляли зрительскую зону Римского театра. Температура держалась на уровне 10 градусов, но по ощущениям было холоднее. Прогноз погоды предвещал дождь на всю ночь. Уже сейчас воздух был тяжелым из-за влажности, что накатила с южного берега, с Ла Манша. Этим поздним октябрьским днем туристов было мало, поэтому они не спешили и остановились, чтобы разделить коробку с ланчем и термос с кофе, которые любезно вложил в руки Эван сотрудник отеля, когда они утром собирались на прогулку.

Они сидели на низкой части стены, откуда открывался потрясающий вид на раскопки. Во второй половине дня солнце освещало квадратную башню аббатства, различаемую издалека на фоне деревьев. Несколько маленьких птиц порхали вокруг у основания колонны, возвышавшейся над тем местом, которое ранее было сценической площадкой. Ярко-желтая окраска птиц пленила Эван. Они выглядели великолепным на фоне нагромождения камней и пожухлой травы. Она подумала об Эмили Дикинсон (42), и ее предположении, что надежда была "вещью с перьями".

"Кто это?" спросила она у Джулии, указывая в направлении птиц. "Они красивые".

Джулия прищурилась, и посмотрела в направлении, которое указывала Эван. "Думаю, овсянки. Не редкость видеть их в этой части страны в конце осени".

Эван рассмеялась. “Мне следовало понять, что нельзя задавать издателю риторический вопрос”.

Это развеселило Джулию. "В том, что я это знаю, нет никакой моей заслуги. Моя мать довольно-таки опытный орнитолог. Я проводила больше суббот, чем могу припомнить, таскаясь с одного депрессивного болота на другое, а она ползала кругами, вооружившись биноклем и записной книжкой".

"Серьезно?"

"Ага. Она даже заставила Энди составлять ей компанию в ее Твитчер вылазках. Но долго это не продлилось".

Эван была заинтригована. "Что, черт возьми, значит 'Твитчер'?"

Теперь наступила очередь Джулии рассмеяться.

"Твитчер - это активный наблюдатель за птицами. Истинные поклонники покрывают огромные расстояния, даже не имея для этого достаточных средств, чтобы добавить к своему ‘списку наблюдений’ еще одну редкую особь. У моей матери было огромное желание и финансовые средства, чтобы она могла предаваться своей вуайеристической страсти к этому времяпрепровождению, и она была заядлым практиком".

"Но Энди этим не наслаждался?"

"Не особо. О, первое время он пытался, как послушный зять, каким он был полон решимости быть. Но, в конце концов, ему это наскучило, и он преследовал больше свои интересы, чем ее." Она снова рассмеялась, однако на этот раз Эван различила в ее смехе нотки горечи. "Помню, как он в итоге заставил ее прекратить приглашать его на свои птичьи вылазки".

"Как это произошло?"

"Однажды он очень опоздал на утреннюю прогулку в Хэмптонсе. Мы тогда остановились в доме моих родителей на День Благодарения. Моя мать была в ярости и смущении".

"Почему в смущении?" Эван наполнила их пластиковые стаканчики остатками кофе.

"Потому что тем утром у матери была встреча с Твитчерами у Монтаука. Они узнали, что там будет крупная стая гагарок, направляющихся на юг, поэтому они притаились на том месте, чтобы наблюдать полет. Но Энди спутал их планы, появившись очень поздно и с собакой на поводке".

"О, нет".

"О, да. Собака бегала по пляжу, лая и преследуя все, что движется - включая гагарок. Само собой разумеется, это привело мать в ярость, и она больше никогда не просила его ее сопровождать." Она вздохнула. "Она также запретила Немо появляться в доме. Мы никогда больше не брали его с собой на "праздники" к моим родителям".

Эван подавилась глотком кофе, который только что пригубила и посмотрела на Джулию с тревогой.

"Немо?"

Джулия кивнула. "Собака Энди. Это был черный лабрадор. Они были неразлучны в те дни. Когда, два года тому назад он умер, мне казалось, что Энди сойдет с ума от горя".

Господи. Немо?

Джулия вопросительно взглянула на нее. "Ты в порядке? Выглядишь так, как будто увидела призрака".

Эван поставила стаканчик с кофе на камень позади себя. Ее голова кружилась, и ей надо было думать. Причем быстро.