Шрифт:
Ручей умолкъ, и струился съ тихимъ журчаньемъ, разбиваясь о края утесовъ. Замолчалъ и втеръ — только слышался его шелестъ въ дрожащей листв.
Такъ летло время. И снова заговорилъ звонкій ручей и ночной втеръ.
И шептали они:
РУЧЕЙ.
Изъ серебряныхъ ндръ, изъ руды золотой Я по капл тихонько сочился, Золотые пески увлекалъ за собой, По камнямъ самоцвтнымъ катился, И таинственный гномъ подружился со мной, Подъ землей въ мои воды вселился… И теперь я могучъ, я силенъ волшебствомъ. Мн дано сокровенное знанье… Въ моихъ ндрахъ не даромъ скрывается гномъ: Я силенъ, какъ само заклинанье. Все могу, что хочу, все мн дать нипочемъ, Вс твои я исполню желанья…ВТЕРЪ.
Я свободно въ пространств блуждаю, Я ношусь на воздушныхъ крылахъ, И везд на земл собираю, Какъ пчела сладкій медъ на цвтахъ, Вздохи женъ удрученныхъ и нжныхъ, И молитвы младенцевъ и двъ, Ароматы лилей блоснжныхъ, Тихій шопотъ и сладкій напвъ… Дамъ теб я сокровищъ небесных, Я развю и горе, и страхъ — И въ восторгахъ, земл неизвстныхъ, Ты утонешь, какъ въ дивныхъ волнахъ…Пока сестра ея склонялась, точно очарованная, надъ быстрымъ ручъемъ, прислушиваясь къ его журчанью, Магдалена безсознательно удалялась отъ утесовъ, среди которыхъ онъ протекалъ.
Об пристально устремили свои взоры, одна въ темную пучину водъ, другая — въ глубину небеснаго свода.
И думала Магдалена, созерцая звзды, сіявшія въ вышин:
— То блещутъ свтлые внцы невидимыхъ ангеловъ, хранителей нашихъ!..
А Марта, наблюдая, какъ дрожитъ на поверхности воды отраженье звздъ небесныхъ, шептала про себя:
— То мелькаютъ золотыя песчинки, что несетъ съ собой таинственный ручей изъ подземнаго царства!
И снова зажурчалъ умолкнувшій ручей, снова зашепталъ втеръ.
РУЧЕЙ.
Я бгу, я стремлюсь все быстрй и быстрй… Побди-же свой страхъ и послдуй скорй За моимъ сладкозвучнымъ теченьемъ! Я давно угадалъ, безъ признанья и словъ, Что близка ты душой сонму чудныхъ духовъ, Ихъ свободнымъ, могучимъ стремленьямъ… Сокровенныя тайны дано мн читать — На чел твоемъ вижу безсмертья печать, Дивный пламень въ очахъ искрометныхъ… О, приди! Научу я волшебнымъ словамъ, И могучую силу красавиц дамъ — Власть надъ царствомъ сокровищъ несмтныхъ… Повинуясь значенью таинственныхъ словъ, Заклинаньямъ завтнымъ могучихъ духовъ, Вдругъ разверзнутся ндра земныя, — Драгоцнныхъ камней искрометный узоръ Заблеститъ въ глубин, ослпляя твой взоръ, Засверкаютъ пески золотые… Вс богатства земли я прекрасной отдамъ, Вс теб принесу и повергну къ ногамъ, Чтобъ создать теб счастье земное… А когда ты разстанешься съ жизнью земной, Ты свободной душою сольешься со мной И узнаешь блажеиство иное…ВТЕРЪ.
Крадутся воды въ земной глубин, Я-же свободно ношусь въ вышин, Вю въ пространств эирномъ… Слушай, что сердце теб говоритъ… Духъ твой невинный пускай воспаритъ Къ небу въ спокойствіи мирномъ… Горе тому, кто небесный удлъ Для наслажденья земного презрлъ И для сокровищъ презрнныхъ!.. Горе! богатствомъ земнымъ ослпленъ, Онъ навсегда отъ небесъ удаленъ И отъ сокровищъ нетлнныхъ… Скромной фіалкой, малютка, цвти — Всюду тебя я съумю найти, Нжнымъ утшу лобзаньемъ. Тучи я буду съ небесъ разгонять; Будетъ теб неррестанно сіять Солнце веселымъ сіяньемъ. Скромно дыши и цвти въ тишин, Ласковый взоръ обращая ко мн, Полный любви и моленья. Въ часъ разставанья съ землею я самъ Чистый твой духъ вознесу къ небесамъ, Въ свтлыя рая селенья…Умолкли втеръ и ручей, и явился гномъ.
То былъ маленькій прозрачный человчекъ, свтящійся карликъ, подобный синему блуждающему огоньку… Онъ смялся тихо и беззвучно, прыгалъ съ камня на камень, вертлся со стремительной, чудной быстротой. То погружался онъ въ воду и продолжалъ двигаться и свтиться въ глубин, сверкая всми цвтами радуги, какъ прозрачный драгоцнный алмазъ, то снова появлялся на поверхности, кивалъ блестящей головкой, махалъ прозрачными ручками, кривлялся и прыгалъ такъ, что въ глазахъ рябило.
Марта увидла гнома и, глазъ не спуская, слдила за всми его дикими движеніями. И наконецъ, когда злой и лукавый духъ побжалъ вверхъ по скалистому склону Монкайской горы, потрясая своими искрометными волосами, она, какъ безумная, бросилась вслдъ за нимъ, повинуясь непреодолимому влеченію…
— Магдалена! — призывалъ втеръ въ вышин.
И шагъ за шагомъ, точно во сн, удалялась Магдалена, слдуя за втромъ, который вздыхалъ въ отдаленіи, замирая въ пространств. И она шла все дальше и дальше, точно повинуясь дружескому голосу…
И все замолкло въ темномъ лсу, и зажурчалъ ручей, зашелестилъ втеръ, какъ въ обычное время.
IV
Блдная, какъ смерть, въ глубокомъ ужас, пришла домой Магдалена. А Марту напрасно прождали всю ночь.
На другой вечеръ, двушки нашли разбитый кувшинъ на берегу ручья, подъ снью тополей. Это былъ кувшинъ Марты, которая пропала безслдно. Съ тхъ поръ деревенскія двушки стали такъ рано ходить за водой, что встаютъ для этого вмст съ солнцемъ. Он увряютъ, будто по ночамъ слышатся тамъ рыданья Марты, потому что духъ ея живетъ въ ручь, заточенный злыми духами. Но достоврно объ этомъ ничего неизвстно, потому что вс боятся этого мста, и посл заката никто не отваживается сходить къ ручью, чтобы послушать, какъ жалуется душа несчастной двушки.