Когда ддушка произносилъ эти слова, ночь уже наступила, и церковный колоколъ началъ звонить, призывая къ молитв. Двушки набожно перекрестились, тихо прошептали молитву Богородиц и, простившись съ ддушкой, который еще разъ посовтовалъ имъ не терять времени у источника, взяли свои кувшины и спустились всей гурьбой къ церковной паперти, молчаливыя и озабоченныя. Только далеко отъ того мста, гд он встртились со старикомъ, на той площади, гд он обыкновенно расходились въ разныя стороны, самая бойкая и ршительная изъ нихъ вдругъ спросила:

— Разв вы врите тмъ глупостямъ, про которыя намъ разсказывалъ ддушка?

— Я не врю! объявила одна.

— И я тоже! подхватила другая.

— Я тоже! Я тоже! закричали остальныя и начали смяться сами надъ собой и надъ своей доврчивостью.

Двушки разстались и каждая пошла своей дорогой. Повернувши за уголъ одной изъ улицъ, выходившихъ на илощадь, дв двушки, единственныя, которыя ни разу не усомнились въ достоврности слышаннаго разсказа и не посмялись надъ старикомъ, пошли вмст. Раздумывая объ этомъ чудномъ разсказ, глубоко погруженныя въ свои размышленія, он разсянно и лниво поднимались вверхъ по узкой, мрачной, бдной улиц. Старшая изъ нихъ, которой было около двадцати лтъ, звалась Мартой; младшая, которой еще не минуло и шестнадцати, — Магдаленой.

Во всю дорогу об хранили глубокое молчаніе, но когда пришли довюй и поставили свои кувшины у порога, Марта спросила Магдалену:

— Ты вришь въ чудеса Монкайской горы и въ злыхъ духовъ, обитающихъ въ источник?

— Я врю всему ршительно, откровенно призналасьМагдалена. — А ты разв соынваешься?..

— О, нтъ! поспшно сказала Марта:- я также врю всему… Всему, чему мн хочется врить…

II.

Марта и Магдалена были сестры. Осиротвши съ ранняго дтства, он вели самую несчастную жизнь у одной дальней родственницы своей матери, которая взяла ихъ изъ милости и постоянно давала имъ чувствовать самымъ унизительнымъ образомъ всю тяжесть своего благодянія. Казалось, все способствовало къ тому, чтобы закрпить дружескую связь между двумя сестрами, соединенными не только узами кровнаго родства, но также нуждой и страданіями, которыя он терпли вмст.

А между тмъ, между Мартой и Магдаленой существовала вражда и антипатія, которая становилась понятной только при изученіи ихъ характеровъ, столь-же противоположныхъ, какъ и вншность той и другой двушки.

Марта была высокомрна, необузданна въ своихъ наклонностяхъ, и выражала свои чувства рзко и грубо. Она не умла ни смяться, ни плакать, и потому никогда не смялась и не плакала. Магдалена, напротивъ того, была смирна и кротка, съ любящимъ, добрымъ сердцемъ, и не разъ видали, какъ она смется и плачетъ вмст, точно маленькій ребенокъ.

У Марты глаза были черные, какъ ночь, и часто они метали искры изъ-подъ темныхъ рсницъ, сверкая точно раскаленные угли. Голубыя очи Магдалены свтились кроткимъ свтомъ въ сіяніи золотыхъ рсницъ; и вся остальная вншность обихъ сестеръ соотвтствовала различному цвту и выраженію ихъ глазъ. Худощавая, блдная, стройная, съ рзкими, строгими движеніями и черными, волнистыми волосамы, которые безпорядочно вились надо лбомъ и спадали роскошной мантіей на ея плечи, Марта составляла странный, поразительный контрастъ съ маленькой, бло-розовой Магдаленой, съ ея дтскимъ личикомъ и младенческой округлостью формъ, съ ея длннными золотистыми косами, которыя обвивали ея головку, точно сіяющій внецъ чело блокураго ангела. Несмотря на то непонятное, непреодолимое отвращеніе, которое сестры питали другъ къ другу, до сихъ поръ он жили совершенно мирно: имъ нечего было длить между собой, не въ чемъ завидовать другъ другу. Об одинаково несчастныя и заброшенныя, он только разно переносили свою горькую долю: Марта замкнулась въ самой себ и страдала, сохраняя высокомрное, недоброе молчаніе, а Магдалена, не находя никакого сочувствія въ сердц своей сестры, плакала втихомолку одна одинешенька, когда не могла удержаться отъ слезъ.

Между ними не было ничего общаго; никогда не повряли он другъ другу ни горя, ни радостей, а между тмъ каждая изъ нихъ, съ чутьемъ, свойственнымъ влюбленной и ревнивой женщин; угадала безъ словъ и объясненій сокровенную тайну, которую каждая хотла бы скрыть на дн своей души: Марта и Магдалена полюбили об одного и того же человка.

Одна любила страстно и необузданно, со всмъ пыломъ своей неукротимой натуры; другая привязалась къ любимому человку съ той непосредственной, наивной нжностью, которая просыпается въ ранней юности и такъ стремится найти себ примненіе, что двушка привязывается къ первому встрчному. Об скрывали свою любовь, потому что об боялись, что человкъ, внушившій ее, можетъ насмяться надъ ихъ чувствомъ, и объяснить его безумнымъ честолюбіемъ бдныхъ, темныхъ двушекъ. И об, несмотря на ту пропасть, которая отдляла ихъ отъ любимаго человка, втайн надялись обладать имъ.

Недалеко отъ села, на высокомъ холм, возвышавшемся надъ всей окрестностью, стоялъ древній замокъ, покинутый своими владльцами. Старухи разсказывали по вечерамъ удивительныя вещи про основателей этого замка. Разсказывали он, какъ когда-то въ давно прошедшія времена, воюя со своими недругами, нкій Аррагонскій король, истощившій свои средства и оставленный всми своими союзниками, чуть было не лишился трона, если бы къ нему не явилась маленькая пастушка, уроженка здшнихъ мстъ. Она научила его, какъ пройти подземными ходами подъ Монкайской горой и принесла ему драгоцнный кладъ, состоявшій изъ жемчуга, драгоцнныхъ камней и золотыхъ и серебряныхъ слитковъ, съ помощью которыхъ король заплатилъ своимъ дружинамъ и набралъ множество новыхъ могущественныхъ войскъ. Онъ спустился съ ними въ подземелье, цлую ночь велъ ихъ подземными ходами, и рано утромъ вышелъ на свтъ Божій, напалъ врасплохъ на своихъ враговъ, разбилъ ихъ и тмъ упрочилъ за собой корону. Одержавши такую блестящую побду, король сказалъ пастушк:- Проси у меня, чего хочешь, и будь это половина моего царства, я съ радостью подарю ее теб сію минуту!

— Я прошу только одного, — чтобы вы отпустили меня домой, гд я буду какъ прежде любить и стеречь мое стадо! — отвчала маленькая пастушиа.

— Береги лучше границы моего государства, сказалъ король, и отдалъ ей вс свои пограничныя владнія. Онъ веллъ построить для нея укрпленный замокъ близь Кастильской границы, и въ этомъ замк поселилась пастушка, которую король выдалъ замужъ за одного изъ своихъ любимцевъ, благороднаго, прекраснаго и доблестнаго рыцаря, властелина многочисленныхъ и богатыхъ земель и замковъ.