– Король Мартин, - повторил Дмитрий, рассматривая лицо.

Эл помолчала, смерила Дмитрия взглядом. Еще недавно он не позволял прикасаться к себе, уходил в себя или просто уходил, пропадая в закутках дворца. После ее последнего возвращения он изменился. Наконец-то. Его интерес к рисункам не сопровождался вопросами. Когда он увидел особенно интересную для него стопку листов, на них был Гай, он никак не среагировал. Эл положила их так, чтобы он обязательно заметил, ждала реакции, но он мрачно осмотрел листы и промолчал.

– Тебе нужно поспать,- сказал он коротко и забрал у нее рисунки.

В его поступке была забота, что вызвало у Эл улыбку и томный вздох. Он на чем-то настаивает?

Только что он сердился, что не может освоить язык свитков, все предыдущие дни он уходил молча, мрачный, переживать в одиночестве свою неудачу. Это из-за... Эл не стала продолжать свои размышления в его присутствии.

– Да, - согласилась она.

Они вместе ушли из библиотеки. В разные стороны. Эл собралась поспать, не только ради того, чтобы дать понять Дмитрию, что его забота принята. После видения с участием Гая она путала их, не раз называла Дмитрия другим именем. Особенно если уставала. Дмитрий отзывался на оба имени, Эл догадалась, что его привлекает не звук, а некий ее внутренний посыл. Он реагирует на призыв раньше, чем она называет имя.

Она брела по галерее. Первую неделю после пробуждения все казалось то ясным, то совсем запутанным. Реальность подменялась видением. Видение казалось истиной. Потом ясность отступала, и Эл вспоминала, что не планировала такой ход эксперимента. Неумолимый вопрос: почему так случилось?
– не давал покоя. Куда дотянулось ее сознание? Правда ли то, что она видела? Вопросы роились, а потом пришли сомнения...

Дмитрий ушел далеко от дворца, к скале. Она привлекала его когда-то возможностью умереть. Эл он об этом не рассказал. Едва она оставила его одного на острове, мысль о самоубийстве снова посетила его. И вот тогда он попробовал это сделать опять. Скала нависала над берегом метров на тридцать. Лучшего места себе представить было невозможно. Он стоял на краю и долго готовился прыгнуть. Много раз. Ему даже казалось, что он это сделал. Но он стоял на скале, смотрел вниз. Стоял и смотрел. Может это парадокс? И он прыгнул? Он ходил сюда не каждый день, а при ней нечасто, когда она засыпала. В такие дни он не собирался прыгать. Навязчивая идея превратилась в ожидание. Он же сходит с ума, почему не таким способом? На рисунках Нали Бхудт была похожая сцена. Его тянет на край пропасти закономерно. В отличии от Эл, Дмитрий не спорил с тем, что видел в рисунках. Однажды он так погиб. Одинокая фигура молодого человека на дне пропасти и облако ткани. Это был парашют, как пояснила Эл. В прошлом он тоже пробовал летать. А в этой реальности разбиться, упав с высоты, - закономерная смерть для того, кто летал большую часть жизни.

Теперь, он не собирался прыгать, он ждал.

Сейчас на этом месте он нашел Тиамита.

– Здравствуйте, - поприветствовал он.

Тиамит кивнул. Дмитрий встал рядом и посмотрел вдаль. В молчании они простояли какое-то время, словно соревновались, кто уйдет отсюда первым. Тиамит ему не мешал. Дмитрий уловил беспокойство мага. Вот интересно!

– Вы хотите у меня что-то спросить?
– задал он вопрос.

В свою очередь Тиамита порадовала его чуткость. Он однажды уже согласился с мнением Эл, что это добровольное заточение однажды принесет плоды. Пока было совершенно не очевидно, какая сторона обостренно-чуткой натуры Дмитрия резонировала сейчас. Что привело его к вопросу? Инстинктивно-животная или рожденная переживаниями его мудрая природа, в существование которой Тиамита убедил опыт наблюдений за этим импульсивным другом Эл.

– Что мне у тебя спрашивать? Я все знаю, - ответил маг.

Манера Тиамита отвечать вопросом на вопрос была известна. Дмитрий учуял, что маг уклонился от ответа. Продолжение беседы не предполагалось. Оба снова замолчали.

Дмитрий ожил после очередной паузы.

– Вы хотите выбить меня из этого состояния?
– догадался он.

– Пытался прыгать?
– спросил Тиамит, кивнув на обрыв.

– Не знаю, - бормотал Дмитрий.
– Пытался. Я не помню... Остров.

Последним словом он пояснил свойство этого пространства. Здесь отношение живого существа с материей отличались от мира реальных форм, в которой он долгое время существовал. Здесь нельзя свалиться в никуда, если это пространство "не захочет". Поэтому последнее слово он выдохнул с интонацией осуждения.

– Все еще не можешь справиться со своими страстями?
– Вот. Все-таки, маг спросил об этом.

– Не уверен, что буду способен когда-нибудь вообще, - мрачно сказал Дмитрий и отвернулся от обрыва.

– Хочешь, я столкну тебя?
– Тиамит приблизился и положил ему руку на грудь.

Он почувствовал, как учащенно забилось сердце молодого человека. У Дмитрия действительно зачастил пульс в висках, и что-то промелькнуло перед глазами. Дмитрий задержал дыхание и, не отрываясь, смотрел на мага.

– Что ты чувствуешь?
– спросил Тиамит.

– Ничего.

– Интересное явление - двери. Правда?

– Двери?
– Дмитрий искренне удивился и посмотрел себе за спину.

– Не догадался?
– Тиамит сложил руки на груди.
– Из всех вас ты обладаешь наибольшей степенью глупости. Определенно.

Тиамит не ждал, что он обидится. Дмитрий пришел на скалу уже сердитым. Он сдвинул брови.

– Вы правы, - сказал он.
– Но все зависит от ситуации и от стечения обстоятельств.

– Да, особенно - степень глупости,- словно бы согласился Тиамит и через паузу продолжил.
– Слишком глуп, слишком эгоистичен, слишком агрессивен, слишком чувствителен. Такой хранитель для нее - хуже убийцы.

Тиамит обошел его, шагнул к краю и исчез. Характерное ощущение, как от прохода сквозь двери, заставило Дмитрия отбежать от края.

Он хмурился, играл желваками на скулах, смотрел в пространство, а возражать было некому. Выходка Тиамита и его исчезновение без объяснений разозлили его еще больше.