Об утренней беседе с Александром Эфроим вспомнил за полдень, когда подбирая кусочки камня выискивая в чаше осколки взял в руки кусочек сердолика. Он уже утомился, пребывал в задумчивости, что-то потянуло его из мастерской, он вышел теребя в пальцах багровый осколок, прошел по дорожке от мастерской в большой двор. Вспомил утреннюю встречу и будто специально увидел в пространстве двора Елену, которая в подобной ему задумчивости стояла под навесом у двери на женскую половину и поворачивала в руке небольшую чашу. Она увлеченно изучала орнамент. Они посмотрели друг на друга. Она с чашей в руке, он с камешком встали друг напротив друга. Эфроим посмотрел на свои пальцы, опять на Елену, и вдруг они обменялись понимающими улыбками. Добрый взгляд Елены помог Эфроиму победить неловкость первой встречи.

– Что особенного в этой чашке?
– спросил он.

– Рисунок, - ответила она. Потом помедлила и добавила лукаво.
– И вкусная вода.

Взгляд ее переменился, стал изучающим, она отвела глаза. Глаза! Эфроим с удивлением обратил внимание, что они темные и глубокие. Черты лица отличались от привычных ему. Если рассмотреть по отдельности руки, лицо, фигуру, то она на вкус Эфроима красавицей не была, но весь образ целиком представлял что-то чарующее. Елена бросила на него короткий взгляд, ожидая продолжения беседы.

– Члены моей семьи не докучают тебе любопытством?
– спросил Эфроим.
– Я здесь глава, ты можешь мне пожаловаться на неудобства, не стесняйся.

– Благодарю, меня ни что не смутит.

Это уверенное заявление и спокойный тон заинтриговали мастера Эфроима.

– Ты видела, как делают мозаику?

– Нет.

– Идем, я покажу.

Она пошла за ним. Он привел ее в мастерскую и наблюдал, как она внимательно, сосредоточено осматривает пространство под навесом, корзины, в которых хранились куски камня и крошка, куски цемента, инструменты, начатую работу. Тростниковый навес тоже вызвал интерес Елены. Он завел ее в помещение где работал, заметил восхищенный взгляд, когда она увидела круглую миниатюрную мозаику прислоненную к стене.

Эл обратила внимание, что эта небольшая работа отличается яркостью красок. Полихромная мозаика играла яркими тонами. На ней была изображена женщина с охапкой цветов, такая же россыпь была набрана у ее ног.

– Хлорис?
– спросила она.

– Нет.
– Эфроим улыбнулся, - Моя жена считала, что это Афродита.

– Кто ее сделал?

– Мой учитель.

Эфроим удивился, все кто приходили посмотреть его работу, думали обычно, что сам Эфроим - автор мозаики. Он не припомнил никого, Елена оказалась единственной, кто увидел в этой работе "чужую руку".

– Почему ты сделала вывод, что не я собрал эту картину?

– Потому что...
– Елена осеклась.

– Говори.
– Эфроим по доброму кивнул.

– Она отличается от тех, что вокруг, от всех других, - Елена обвела взглядом комнату.

Им не удалось договорить. В мастерскую вошли Александр и Деметрий.

– Елена, мы ищем тебя. Ты хотела, чтобы мы пошли с тобой в город, - чуть строгим тоном сказал Александр.

Эфроим решил смягчить македонца.

– Это я увлек ее сюда, - сообщил Эфроим. Потом он подошел к Александру ближе и протянул ему обломок камня, который все еще держал в руке. Он поднял кусочек на уровень глаз македонца.
– Ты спрашивал утром, какой камень выбрать. Этот. Возьми его. Мне будет приятно.

Мужчины увели Елену, Эфроим постоял около красочного панно Афродиты и пошел в свой угол работать.

– Если твое внимание будет сосредоточенно на библиотеке, нам лучше поселиться ближе к ней, - сказал Алик шагая рядом с Эл.

Эл с уверенной устремленностью шла в сторону библиотеки, словно заученным маршрутом.

По дороге ониа едва разговаривали. К молчанию Дмитрия, как и виду, он еще не привык, Алик решил, что он умышленно устраняется от контакта. А им было что обсудить после их последнего разговора, о необходимости защищать ее, о ситуации вообще. Сейчас стоило уединиться где-нибудь и построить стратегию. Алик надеялся привлеч к охране Игоря. По его последним наблюдениям их дипломатичный друг был способен поддержать общую задачу не только словами и советом. Он проще, чем Алик, воспринял перемены в их жизни. Брак не сделал Игоря мягче или беззаботнее, качественный скачек, который случился еще в Вене, продолжился преображением его характера, а их симбиоз с Ольгой и проникновенность позволяли ему концентрироваться на деле и обрести помощницу в лице жены. Алик хорошо понимал, что ситуация стала слишком сложной, чтобы они могли позволить себе роскошь действовать по одиночке. Настало время объединить усилия.

Его поразила та уверенность, с какой Игорь и Ольга поддержали эту авантюру с переходом. Они имели маленький опыт работы в разных временных условиях. Он опасался, что им будет трудноприспособиться, но ошибся. Друзья его удивили. Эфроим уже в Оле души не чает, Игорь быстро изучил город и занят тем, чтобы изобрести способ обозначить их присутствие. Он готов признать, что ему треднее, чем его друзьям.

Последний год он ощущал тупик: в работе, в отношениях с Эл, в перспективах на будущее. Дмитрий переживал катарсис, Эл - последствия видения, Ольга и Игорь - перемену в отношениях, а его состояние было странным. Он опасался, что придется гнаться за событиями, но нет, новые возможности и обостренное чувство опасности, как на краю пропасти, заставили его снова собраться, будто он опять оказался на войне.

В отстсуии общей стратегии действий он ощущал тревогу.

– Эл, может ты пойдешь одна?
– спросил он.

– Солон просил привести мужчину. Я не пришла вчера, мне предстоит оправдываться, так что мне нужен один из вас.
– Эл обернулась, осмотрела обоих.
– Лучше ты, Александр, нужно дать опнчть, что рядом с о мной не однин мужчина. Деметрий, не обижайся, но твоя мрачность пугает людей ипривлекает внимание. Мне нужно завоевать расположение жрецов, а для этого нужен менее грозный спутник.