Ох, как ему не хотелось обсуждать этот «животрепещущий» вопрос. Этот Том Уилсон у него уже в печенках сидит. Хэлл даже поморщился.

— Вообще-то я еще не думал об этом, — соврал он.

— Не хочешь отвечать — не надо, — неожиданно обиделась Одри. — Только, согласно условиям нашего договора, ты тоже от меня не услышишь больше ни словечка!

Она так очаровательно надулась, что Хэллу захотелось немедленно ее поцеловать. Он сжал челюсти и сурово напомнил себе, что он за рулем и негоже «выпадать» из реальности, подвергая опасности участников дорожного движения.

— Одри, сейчас я готов ответить на любые твои вопросы, кроме этого. Но я не отказываюсь совсем. Просто сейчас я не готов к этому разговору.

— Хорошо. — Одри немного помолчала, а потом елейным голоском переспросила: — На любые вопросы, говоришь?..

Следующие полчаса Хэллу пришлось ох как нелегко. Он просто не ожидал такой массированной атаки и града вопросов.

— Ладно, даю тебе небольшую передышку, — смилостивилась наконец Одри.

— Спасибо, дорогая! — облегченно вздохнул он, и девушка рассмеялась.

— Отдохни немного, но имей в виду, что у меня еще много к тебе вопросов. Сейчас твоя главная задача — следить за дорогой.

Девушка так увлеклась своим «допросом», что совсем не обращала внимания, куда они едут.

Сейчас же, отсмеявшись, она откинулась на спинку кресла и поглядела в окно. Джип стремительно приближался к распахнутым металлическим воротам, символизирующим конечную остановку. Местность показалась ей до боли знакомой.

— Куда ты привез меня? — срывающимся от волнения голосом пробормотала она, хотя и так уже было ясно, куда он ее привез.

Хэлл сочувственно глянул на девушку, на тонкие руки, изо всех сил сжавшие ручку двери, словно Одри готовилась выпрыгнуть на ходу, и снова сосредоточился на дороге. Джип въехал в ворота, сбросил скорость и плавно затормозил у небольшого одноэтажного здания, порог которого Одри не переступала почти два года.

— Приехали, — сообщил Хэлл.

— Я не могу, — прошелестела Одри, с трудом выталкивая из себя слова.

— Конечно, можешь, — твердо сказал ей Хэлл, а потом дверь с ее стороны распахнулась, и Одри, подняв глаза, увидела… Коротышку Спенса.

— Одри! — проорал он. — Ты что, прилипла к этому сиденью?!

Понадобилось почти полчаса для того, чтобы она стала воспринимать мир как обычно, а не словно через мутную пленку. И все это время внутри ширилось и росло какое-то странное чувство. Словно Одри потеряла когда-то что-то очень дорогое, и вот теперь она это нашла, и рассматривает с жадностью, и ей радостно и мучительно больно одновременно. Как она могла так поступить? Как она могла так обойтись с ними? Откуда взялись те глупые комплексы и страхи, которые она лелеяла в себе столько времени?!

Ни один из старых друзей не упрекнул ее за то, что безо всяких объяснений она исчезла из их жизни, что игнорировала их приглашения… Они не задавали ненужных вопросов, не укоряли: они вели себя так, словно не было этих двух бесконечно долгих лет. Ее друзья просто радовались, что Одри сейчас с ними, рассказывали ей накопившиеся новости, шутили, поддразнивали девушку, как в старые добрые времена. Иногда она принималась искать глазами Хэлла, но он, не приближаясь к ней слишком близко, всегда был в поле зрения, давая понять, что он здесь и готов в любую секунду кинуться ей на выручку.

Уже через пять минут после приезда он каким-то непостижимым образом стал «своим в доску парнем», и это не была очередная роль из его богатого арсенала. Он мгновенно перезнакомился со всеми парнями и девушками, а с Коротышкой Спенсом Хэлл даже четверть часа о чем-то увлеченно беседовал.

— Ну что, малышка, хочешь прокатиться. Любая железная птичка к твоим услугам, — пророкотал Спенс, подходя к Одри.

— Боюсь, я пока не готова… Пожалуй, я просто прогуляюсь, посмотрю, как здесь все стало…

— Хорошо, только не задерживайся. Ребята решили устроить небольшую пирушку в честь твоего… В общем, в честь тебя. Мы тебя ждем, Одри!

Девушка медленно, словно превозмогая себя, двинулась к ангарам, где ночевали «железные птички». Один из аккуратных, почти игрушечных самолетиков стоял перед ангаром.

Одри подошла и погладила серебристую машину по крылу, постояла несколько минут в нерешительности, словно прислушиваясь к себе, а потом решительно распахнула дверцу кабины и забралась внутрь. Сначала она лишь дотронулась кончиками пальцев до штурвала, потом крепко сжала пластиковую ручку, и прошлое нахлынуло на нее…