Опер, который вел дело, никак не мог поверить в то, что Андрей непричастен к гибели того самого кавказца. Но никаких доказательств обратному не было, поэтому Андрюху отпустили, а дело закрыли. По всему выходило, что убийца погиб после того, как порезал двух человек. Ничего больше следствию установить не удалось. Был, правда, один алкаш из парка, утверждавший, что видел издалека только двух человек, а потом только то, как кавказца внезапно схватил демон и утащил под небеса, но ему, естественно, никто не поверил.

Андрей вышел из-под следствия чистым, вне всяких официальных обвинений и подозрений, почвы для которых просто не было. Потом ему пришлось перенести очень тяжелый разговор с матерью Лобаса, для которой у него просто не было ответов. Закончилась эта беседа истерикой, слезами и проклятьями в адрес Андрюхи. Правду он по понятным причинам сказать не мог, а врать получалось очень плохо. Итогом стало то, что ему пришлось сбежать от нее, получая в спину удары попадающимися под руку вещами.

Андрей даже не мог ее ни в чем обвинить. Он и сам ужасно тяжело пережил гибель друга, что уж тут говорить о его матери…

Самой давящей на душу была мысль о том, что, если бы он ответил сразу же, не теряя тех десяти-пятнадцати секунд, друг мог бы остаться жив. Он получил бы меньше ранений, Андрюха раньше бы убил того гада, и…

Если бы – все упиралось именно в эти слова.

Если бы…

Может быть…

Вдруг…

Как не назови – суть не изменится. Он упустил долю времени и не мог знать, повлияли бы эти несколько секунд на жизнь друга или же нет. Но не думать об этом у Андрея не получалось.

Понятное дело, на похороны он не пошел. Не знал просто, как избежать новой волны скандала с матерью Саши и избежать возможной ненависти всех его родственников. На могилу Лобаса Андрей прилетел поздно ночью и просидел рядом с крестом больше пары часов, после чего, наконец, сказал пару слов, обращаясь к умершему другу, а, может, и к самому себе.

– Сань, вот я и здесь, – тихо прошептал Андрюха, – со всеми не смог, прости. Твоя мама думает, что я виноват в твоей смерти, а я ведь даже не знаю, права ли она, или нет. Я же сразу не взял трубку…

Он замолчал, глаза подло наполнялись слезами. Впервые за последние лет восемь.

– Я убил того урода, Лобас, – продолжил Андрей, – утащил его под небеса и сбросил вниз на землю. Его нашли в парке в состоянии куска мяса, а я сам… да я даже вины не чувствую. Все произошло так быстро, что я даже подумать не успел. Инстинкты сработали. Ты умер, и он подох… две смерти на мне, но только твоя имеет душевную тяжесть, на остальное мне насрать…

– Так, значит, это все-таки ты убил того кавказца, – раздался голос в кромешной тьме за спиной Андрюхи. – Признание будем делать?

Страх накатил такой бешеной волной, что Андрюха, инстинктивно разворачиваясь, грохнулся на спину, уставившись в направлении голоса.

Чиркнула зажигалка, и в ее небольшом пламени Андрей рассмотрел черты лица напугавшего его человека. Им оказался тот самый опер, допрашивающий его относительно гибели Лобаса и всего произошедшего.

– Забавно, да? То ты рассказываешь, что получил ножом в бедро, а потом ударился головой при падении и потерял сознание, то на могиле друга признаешься ему, что он отомщен. Здорово, – мент закурил.

Андрюха медленно поднимался на ноги, стараясь не делать лишних движений.

– Имей в виду – улетишь отсюда сейчас, и потом я приду к тебе прямо домой с каким-нибудь липовым ордером и шитым конкретно под тебя делом, – предупредил мент.

"Твою мать! – Андрей ничего не мог понять. – Он меня на понт пробует взять, или же реально знает о моей силе?!" – Почему же ты не пришел на похороны вместе со всеми?

– Его мать считает, что это я его убил, – осторожно ответил Андрей. – Ну или, как минимум, что я прямо причастен к его смерти, потому что очень уж легко отделался.

– Давай начистоту, – мент цинично присел на оградку могилы, – мне о вас кое-что известно. Не все, конечно же, но, думаю, немало. Суть в чем – вы не причиняете никаких неудобств, пока летаете в небе, но стоит только кому-нибудь из вас поверить в собственную неуязвимость, как начинаются грабежи, разбой и беспредел. Ты только летун или еще и телекинетик?

Андрей испытывал настолько непроходимый шок, что даже не сразу нашелся, что и ответить.

– Мы? – только и выдавил он из себя нелепо.