Симпсон стоял в ожидании, положив руку на выключатель. На его лице она уловила выражение соболезнования, и необъяснимого сожаления, более личного, чем когда-либо виденное ею прежде. Итак, даже Симпсон... Сила красоты и обаяние, присущих Ирэн, никого не оставили равнодушными. И, как ни странно, сердцем, полным жалости, она все же почувствовала укол зависти по отношению к могуществу другой женщины.

Думал ли он об этой уничтоженной красоте, об ужасе смерти такого рода, о муках, которые она испытывала, пока они тут стояли? О, Господи, где же ты, Джонни?

Тут с мыслью о нем возникла другая мысль. Она повернулась к Симпсону:

— Я вспомнила, что могу позвонить кое-куда насчет мистера Седли. Принесите, пожалуйста, кофе в кабинет сэра Десмонда.

В его комнате, сидя за столом, она ждала телефонного вызова. В комнате было холодно... В тот вечер ею не пользовались; в камине были сложены дрова. Она смотрела на свернутую жгутом газету, на щепки, прислушиваясь к телефонным голосам, повторявшим номер. Она думала об Ирэн, о мокрой блестевшей поверхности дороги, о боли изувеченного тела, думала о ребенке. Была ли Ирэн одинокой или одиночество уже прошло? Она представила себе, как Ирэн бредет ночью через город на ту сторону реки. Одиночество — в этом было самое худшее.

Тут она услышала голос Уиллы.

— Уилла? Это Мора.

— Мора? Что случилось?

Она не знала, как высказать словами все, что хотела сказать.

— Мора? Ты слышишь меня?

— Меня интересует машина Джонни, Уилла... Приходил ли он, чтобы забрать ее? Никто не знает, где он. Я подумала, может быть, он у вас?..

— Да-да, он здесь. Мора, что случилось?

— Тогда, Уилла, скажи ему... Скажи ему, что произошел несчастный случай. Несчастный случай с Ирэн... Здесь, в Лондоне. Очень мало времени. Он должен приехать как можно скорее.

— Мора, поговори с ним. Я пойду, позову его.

— Нет. Нет времени, Уилла, это срочно, он не должен терять ни секунды. Она в больнице Гая.

— Да... Я поняла. Но, Мора, поговорите же с ним... Мора, пожалуйста.

— Нет, Уилла. Отправьте его как можно быстрее. Это все.

Когда она положила трубку, нависла еще более тяжелая тишина. К ней вернулась мысль об Ирэн. От этой мысли никуда не скроешься в этом доме... Да и некуда. Она поднесла спичку к дровам и приготовилась ждать, пока не вернется Десмонд с известием о том, что Ирэн умерла.

Дождь прекратился только на заре. Мора раздвинула занавески и смотрела, как светлеет небо. Утро было беззвучным. Из какого-нибудь водостока или с крыши над ней еще тихо продолжала стекать вода, но скоро умолкли и эти звуки.

Она сидела, прислушиваясь, не зашумит ли машина.

Когда они приехали, небо прояснилось. Мора стояла у открытой двери и смотрела вниз. Она видела, что отец устал.

Десмонд взглянул на нее, лицо его было серым и сердитым.

— Ирэн умерла, — сказал он. — Муж застал ее перед смертью. Но она недолго была в сознании. Временами. Она спрашивала обо мне... говорила со мной. Бедное дитя!

Он опустился на стул в холле. Впервые Мора видела отца с таким страданьем в глазах:

— Она попала под автобус. Мужественная, храбрая маленькая девочка... Но не было никакой надежды, что она выдержит. Было бы лучше для нее, чтобы она умерла сразу.

Он выпрямился:

— Помимо увечий, был и выкидыш. Мне сказали, что она была на третьем месяце беременности. Где же был ее муж? Почему она бродила по Лондону одна... Что она делала в том месте? Мора, почему она ушла отсюда и пошла куда глаза глядят? Что с ней случилось?

Крис захлопнул за собой дверь. Этот звук, казалось, отозвался эхом по всему дому.

— Я не думаю, что Мора должна отвечать на такие вопросы, — сказал он. — То, что Ирэн должна была сказать, когда пришла сюда, предназначалось для одной Моры... иначе она сказала бы это всем нам.

Они стояли по обе стороны от нее. Крис прислонился к двери с напряженным и утомленным лицом, Десмонд вцепился в стул и тяжело дышал:

— Нет, черт побери! Я не желаю, чтобы мне так отвечали. Ирэн вчера вечером ушла из моего дома, а теперь она мертва. Я имею право знать, что здесь с ней случилось.

Она взглянула на отца и на брата. Крис смотрел на нее с сочувствием. Во взгляде Десмонда были гнев и раздражение. Она подумала об Ирэн, которая теперь мертва, о том, что не имеет права рассказывать о том, что она скрывала... Мора вспомнила, что Ирэн просила никогда не рассказывать Десмонду о ребенке. Но отец узнал и был взбешен, обвинял Джонни. Он ничего не знал о несчастье Ирэн, делал дикие догадки о том, что могло побудить ее на этот сумасшедший побег через город, закончившийся, вероятно, каким-то порывом отчаяния там, у моста. Десмонд должен знать обо всем, потому что полуправда не удовлетворит никого.