Рэми пытался оттолкнуть виссавийца, к которому испытывал лишь жгучее, ни с чем несравнимое отвращение, но Элан вцепился в его ноги и горячим шепотом умолял простить.

– Отпусти меня!
– прошипел Рэми.

Этого хватило. Элан вдруг умолк и отполз на шаг от Рэми. Мелко дрожащий, сжавшийся в комок, он был жалок. Так жалок, что Рэми, уже собравшийся уходить, обернулся:

– Не понимаю...
– сказал он.
– Я ведь знаю тебя. Гордый, непримиримый... почему ты сейчас унижаешься?

– Я виноват перед тобой, - сказал Элан.
– Я перед всеми ими виноват. Но они не знают... ты - знаешь. Я вижу, что ты знаешь.

– И думаешь, что я прощу?

– Я не смею надеяться на прощение.

– Но его просишь!

– Прости...
– обреченно ответил Элан, - я действительно не должен был...

Вдалеке раздались шаги, и Рэми раздраженно схватил Элана за шиворот, прошипев:

– Вставай! Ты привлекаешь к нам внимание! А оно мне сейчас не нужно.

– Но Нериан... почему...

Рэми толкнул Элана в тень, встал перед ним и поклонился двум хорошеньким девушкам-арханам из свиты Калинки. Одна из красоток горделиво проплыла мимо, будто не заметив, другая ответила поклоном на поклон, и щеки ее вдруг вспыхнули в полумраке коридора.

– А он хорошенький, - услышал Рэми ее восторженный шепот, и, скривившись, быстро накинул на голову капюшон, вновь скрывая лицо в складках.

– Пойдешь за мной, - быстро приказал он.
– И молчи!

Рэми уже опаздывал. Он несся по коридорам, не решаясь открыть переход к вождю в замке Арама. Элан следовал за ним, обреченный, как старая собака на веревке, которую хозяин в последний раз ведет к озеру. Только Рэми топить Элана не собирался. Он вообще пока не знал, что с ним делать.

Коридоры показались Рэми бесконечными. Выскользнув на улицу, он устремился к знакомой тропинке, что бежала меж усыпанных ягодами кустов черемухи. Солнце уже зашло за деревья. Лес вокруг погружался в полумрак. Таинственно блестели на листьях уже высыпавшиеся капельки росы, раздался с балкона сверху заливистый женский смех.

– Зря ты вернулся в замок, - отрезал Рэми, останавливаясь и резко оборачиваясь к Элану.
– Тебе ведь приказали...

– Прости меня, - вновь прошептал Элан, продолжая дрожать.

– Мне не нужны твои извинения!
– вскричал Рэми.
– Мне вообще ты не нужен!

Элан сжался в комок. Рэми отвернулся. Пока виссавиец был холодным как кусок льда, ненавидеть его казалось легко. А теперь, слабый, беспомощный, готовый вновь броситься Рэми в ноги, да и к смерти, наверняка, готовый, Элан мог вызывать только сочувствие... и раздражение.

Сорвав с куста ягоду черемухи, Рэми растолок ее в пальцах, испачкав руки в черном соке.

– Даже не оправдаешься?

– Если прикажешь?

– А если я прикажу тебе умереть?

– Скажи как, и я это сделаю. И...
– Элана вновь пробила дрожь.
– Этим ты окажешь мне услугу. Я давно мечтаю о смерти, но она... она мне не позволяет. Но если ты прикажешь... я смогу. Освободи меня, Нериан!

Она, это, конечно, богиня, подумалось Рэми. А Элан, значит, опять просит. На этот раз "освободить". И даже на миг не задумается, какого это Рэми будет жить после такого вот "освобождения". Вот она, Виссавия. Мол, прикажешь кому-то умереть и это вовсе не убийство. Ведь ты не убил...

– Значит, все сделаешь, что я тебе прикажу?
– задумчиво спросил Рэми, принимая решение.

– Все...

– Тогда приказываю. Сейчас я спешу. И ты не должен знать, куда я иду, потому за мной не последуешь, а просто уйдешь. Я сам тебя найду, сам позову, не сомневайся. А пока... ты никому не расскажешь о нашей встрече.

Глаза Элана загорелись в полумраке надеждой. Рэми раздраженно передернулся. Что он делает? Может и в самом деле приказать ублюдку умереть, и тогда нет человека и хлопот с ним нет, и никто не узнает, что племянник вождя жив. А Элан ведь может и выдать.

Но что-то Рэми говорило, что не выдаст. Может, обожание в глазах виссавийца? Странное, нелогичное. А тем не менее - правдивое. Такое же самое, как у Арама вчера. Такое же, как в глазах всех виссавийцев при виде вождя. Ну и почему они на него так смотрят?

– Слушаюсь, Нериан, - поклонился Элан.
– И не смею более задерживать.

Он исчез. Рэми глазам не поверил. Так просто?

– Никогда не стану вождем, - упрямо прошептал он.

Обожание Элана его раздражало. Как и обожание Арама. Если так на него будут смотреть все, Рэми просто не выдержит. Такое невозможно выдержать.