Отец отпустил Алкадия, это правда. Пожалел Акима, и это правда. Но не пожалел самого мага. Для виссавийца, пусть даже для вампира и отверженца, жить за пределами клана - это мучение. Алкадий наверняка бесился от боли, сходил с ума от обиды, вот и творил глупости, как недавно творил их и Элизар. Сумасшедший маг, это ведь никогда не было подарком.

Несмотря на то, что все закончилось, Элизар по-прежнему чувствовал страх своих подданных. Даже сестра его боялась, только раньше Элизару это даже нравилось, а теперь... убивало.

Но если Алкадий действительно набрался чужой магии в Черных Землях, то у вождя нет такой силы, чтобы встать против него за пределами клана. И, значит, помочь Миранису он не может. Значит, и обещать не будет...

– Я бессилен, прости.

– Я знаю, - прошептал Миранис.

– Могу лишь... попробовать вновь вызвать целителя судеб. Но сомневаюсь, что это поможет. И ты об этом знаешь, не так ли? Или мне продолжить?

Миранис знал. Элизар читал это в его глазах и немного жалел этого телохранителя-мальчишку, что по глупости, да по молодости влез в болото... где в скором времени и завязнет.

– Но даже попытаться тебе помочь я могу только при одном условии - ты отдашь мне наследника...

– Отдашь? Как вещь? Вы, виссавийцы, иногда меня поражаете.

– Этот мальчик принадлежит нам.

– А ты думаешь, я его держу?
– осторожно спросил Миранис.
– Ты сильно ошибаешься...

– Отдай мне наследника, - повторил вождь. Этот разговор действительно давался нелегко. С Элизаром редко разговаривали на равных, ему никогда не отказывали. И ощущение от отказа было совсем неприятным.

– Я не буду его неволить, - твердо ответил Миранис.
– Даже Виссавия этого не делает. Доверься своей богине хотя бы на этот раз.

– Отдай мне наследника, - в третий раз повторил вождь, не понимая, почему Миранис сопротивляется - наследник клана принадлежит Виссавии. В клане он и останется.

Принц прикусил губу, и глаза его слегка потеряли смысл... Элизар вдруг понял, что Миранис советуется со своим целителем судеб. Это слегка удивило. Вождь даже не думал, что телохранители так же и советники наследного принца Кассии. Что же... значит, убеждать надо не только Мираниса, но и его окружение. Эту четверку, которую на приемах ни видно и ни слышно.

Хотя целителя судеб не спрячешь. Куда он не придет, а выделяется сразу. Это судьба его быть всегда на виду. Опасный, но в то же время интригующий. Такого рода силу вождь еще никогда раньше не встречал.

Его бы хранителям знаний, те были бы счастливы дополнить свои трактаты новыми наблюдениями... Все несущие силу одиннадцати необычны и интересны, да вот только Миранис телохранителей бережет, виссавийцев к ним близко не подпускает. Бережет, как государственную тайну.

– Все что я могу, это устроить вам встречу, - сказал, наконец-то, принц Кассии.
– И ты сам с ним поговоришь. Сам убедишься, что я сказал правду.

Элизар не возражал. Что же, пусть будет и так - он встретится с наследником. И посмотрит в глаза тому мальчику-кассийцу, которого избрала для себя Виссавия. Жаль только, что очередная династия вождей на Элизаре и закончится. Впрочем, он это заслужил.

– Я могу забрать его и сам, - возразил вождь.
– Могу найти в твоей свите... вычислить. Достаточно только Араму... он так похож на меня... почему-то.

– И почему-то никто из виссавийцев этого до сих пор не заметил?
– зло парировал Миранис.
– Это не моя вина, что наследник предпочитает прятаться. Это ваша вина. И вашей богини. Но если ты сам не в силах разобраться с Виссавией, то как ты убедишь его? А, Элизар?

– Я попытаюсь. Когда?

– Сегодня на закате. Это твое любимое время для встреч, не так ли? Моего телохранителя ты тоже встречал на закате...

– Пусть будет на закате, - нетерпеливо прервал его Элизар.
– Где?

– Он сам придет.

– Я буду ждать.

– И ты поможешь мне с Алкадием.

– Я сделаю, что смогу, - уклончиво пообещал вождь.

– Нет, мой друг...
– прошипел Миранис.
– Ты сделаешь все возможное, уж поверь моему слову.

Снова глаза Мираниса резко утратили смысл: наследный принц вновь говорил со своим телохранителем. Кажется, даже ссорился. Кажется, Эррэмиэль недоволен. Кажется, потому что глаза его все так же холодны и, только пухлые губы вдруг сжались, и между бровями показалась небольшая морщинка.

Рэми волновался с самого начала этой встречи. Но даже не из-за разговора с вождем Виссавии, а из-за темного облака, которое он явственно видел и над головой Мираниса, и над головой вождя.